WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 27 |

«* сказки и мишы народов востока Издательство «Наука» сказки и мишы ОКЕАНИИ Перевод с западноевропейских и полипезийспих языков ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. МОСКВА 19 ...»

-- [ Страница 1 ] --

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

*

сказки

и

мишы

народов

востока

Издательство «Наука»

сказки и мишы

ОКЕАНИИ

Перевод с западноевропейских

и полипезийспих языков

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. МОСКВА 19

Редакционная коллегия серии



«СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ВОСТОКА»:

И. С БРАГИНСКИЙ, Н. И. КОНРАД, Е. М. МЕЛЕТИНСКИЙ, Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ (председатель), Э. В. ПОМЕРАНЦЕВА, Б. Л. РИФТИН (секретарь), С. А. ТОКАРЕВ Составитель Г. Л. ПЕРМЯКОВ Предисловие Е. М. МЕЛЕТИНСКОГО Этнографические очерки А. М. КОНДРАТОВА Ответственный редактор, автор карт и примечаний П. И, ПУЧКОВ Сказки и мифы Океании. Перевод с западноевропейских С42 и полинезийских языков. Сост. Г. Л. Пермяков, пре­ дисловие Е. М. Мелетинского, под ред. П. И. Пучкова.

Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». М., 1970.

671 с. «Сказки и мифы народов Востока».

Первая широкая публикация повествовательного фольклора народов Океа­ нии, сопровождаемая фольклористическим предисловием, этнографическими очерками и примечаниями.

Сборник рассчитан на взрослого читателя.

7-3-4 166-69

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Духовный мир Океании представляет огромный интерес для науки.

Дело в том, что народы этой географической области в силу ряда причин (главным образом из-за оторванности от основных центров цивилизации) сохранили в своем общественном и культурном укладе большое число ар­ хаичных форм, знакомство с которыми может облегчить понимание многих сложных вопросов ранней истории человечества, в частности таких, как развитие религиозных верований, эволюция системы запретов (табу), ста­ новление поэтических жанров и т. п.

Особенно ценный в этом отношении материал содержит богатейший океанийский фольклор. Но как раз он практически почти неизвестен совет­ скому читателю: за исключением двух частных сборников устного поэти­ ческого творчества аборигенов Новой Зеландии и Западного Ириана 1 да нескольких отдельных фольклорных текстов, вошедших в другие (преиму­ щественно этнографические) издания, океанийский фольклор в нашей стра­ не не публиковался. Крайне мало вышло у нас и соответствующих иссле­ довательских работ.

Настоящий сборник является первой в Советском Союзе широкой пуб­ ликацией народного словесного творчества Океании.

Этим, собственно, и объясняется состав и структура сборника. Раз он планировался как первый и к тому же готовился только в конце 60-х го­ дов, когда мировая океанистика достигла известных успехов и накопила обширный и разнообразный фольклорный материал, мы были обязаны сделать наш свод как можно более разносторонним.

Прежде всего он должен был охватить все основные географические зоны Южных морей, начиная от Новой Гвинеи и Марианских островов на западе и кончая о-вом Пасхи на востоке. Далее, для него следовало ото­ брать наиболее характерные как в этнографическом, так и ъ литературноМы имеем в виду переводы книг А. Рида «Мифы и легенды страны маори» и Г. Невермана «Сыны Дехевая», изданные в Москве в 1960 г.

художественном отношении образцы, по возможности ярко отражающие все специфические особенности культуры создавших их племен и народов и при этом самые разные по своей внутренней и внешней структуре. И, на­ конец, в него надо было включить все более или менее значительные тек­ сты, на которые опираются или ссылаются сторонники различных этногра­ фических и фольклорных школ, в том числе приверженцы «азиатской» и «американской» теорий заселения Океании.

Думается, что в какой-то мере это нам удалось. В сборнике представ­ лены почти все государственные образования Океании, как независимые, так и находящиеся под опекой или колониальным господством, и большин­ ство основных островов и архипелагов этой части мира. В нем нашли место и самые различные типы фольклорных текстов, отличающиеся друг от друга своей жанровой принадлежностью, сложностью композиции, сте­ пенью фиксированности (устойчивости) своих элементов2, практической и познавательной ценностью, временем своего создания и художественными достоинствами.

Разумеется, дать в одной книге все было невозможно. Поэтому мы ограничили сборник только повествовательными формами, заранее отказав­ шись от стихотворных. (Исключение составляют отдельные песни и закли­ нания, входящие в состав публикуемых мифов и сказок.) Структура сборника также отвечает его основному замыслу — дать как можно более полное и всестороннее представление о предмете.





В согласии с принятой этнографической классификацией народов Океа­ нии книга делится на три большие части: «Меланезия», «Микронезия» и «Полинезия», каждой из которых предпослан соответствующий историкоэтнографический очерк. Внутри этих частей фольклорный материал распо­ ложен по географическому принципу: сначала по странам, а затем по ост­ ровам; в нескольких случаях, кроме того,— по отдельным этническим группам. В рамках указанного деления тексты сгруппированы по жанро­ вым признакам: первыми идут мифы, далее — разного рода сказки, а по­ сле них — исторические предания и бытовые рассказы. Правда, последний принцип выдержан недостаточно строго.

Открывается книга статьей известного фольклориста, доктора филоло­ гических наук Е. М. Мелетинского, в которой дается анализ повествова­ тельного океанийского фольклора и исследуется его специфика. В конце сборника помещены все необходимые комментарии, в том числе основные Ср., например, сакральные тексты, вроде мариндских преданий о демах (стр. 48—66), где незыблемо каждое слово, и какие-нибудь бытовые рассказы, наподобие кивайского повествования «О воре и его жене»

(стр. 89), свободные от таких ограничений и скорее всего вообще не во­ шедшие в традицию.

примечания к текстам, объясняющие читателю местные реалии и обычаи, словарь океанийских географических названий, словарь зоологических и ботанических названий и справки об источниках.

Источниками фольклорных материалов, представленных в книге, по­ служили сборники Г. Невермана, Г. Лэндтмена, П. Клейнтитшена, Р. Кодрингтона, Б. Квейна, У. Лессы, Е. Хэнди, Е. Гиффорда, А. Метро, Д. Грея, У. Вестервельта, П. Хамбруха и ряда других собирателей и знатоков на­ родного творчества Океании, а также отдельные монографии и журналь­ ные публикации исследователей-океанистов, содержащие нужные нам тексты.

Всего нами было использовано около сорока источников (см. Указа­ тель, приведенный на стр. 659). Конечно, не все они равноценны по своим качествам. Сказывается и время записи текстов (оно падает на годы начи­ ная с 1845 и кончая 1960), и уровень специальной подготовки собирателей (среди них встречаются фольклористы-любители), и общий характер изда­ ний. Наряду с подлинно научными публикациями, сопровождаемыми по­ словным переводом и широко комментированными (например, работы П. Клейнтитшена, Е..Хэнди, К. Черчворда и др.), попадаются и такие, где материал подвергнут излишней литературной правке (например, сборник П. Колума). Естественно, мы ориентировались на документальные издания, но иногда, за отсутствием выбора, обращались и к литературным.

Как указано на титульном листе, перевод океанийских текстов осу­ ществлялся с западноевропейских и полинезийских языков. Более подроб­ ные данные —с какого именно языка и кем из переводчиков выполнен тот или иной перевод — приведены в Содержании.

Пользуясь случаем, составитель выражает признательность заведую­ щему кафедрой этнографии МГУ доктору исторических наук профессору Сергею Александровичу Токареву, который ознакомился с рукописью на­ стоящего сборника и высказал ряд ценных критических замечаний, а также профессору Гавайского университета Катарине Луомале, оказавшей нам серьезную помощь советами и материалами.

Г. Пермяков

ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНЫЙ ФОЛЬКЛОР

НАРОДОВ ОКЕАНИИ

Разбросанный на широких тихоокеанских просторах островной мир является сокровищницей оригинального народного творчества, почти неиз­ вестного советскому читателю. Подавляющая часть произведений словес­ ного искусства народов Океании сохраняется в формах живого бытования на близко родственных языках и диалектах малайско-полинезийской линг­ вистической семьи. Исключение составляет фольклор на папуасских языках на Новой Гвинее и некоторых других близлежащих островах Меланезии.

В целом фольклор Океании весьма архаичен и в этом смысле имеет неко­ торые типологически сходные черты с устно-поэтическим творчеством ко­ ренных народностей Америки, Северной Азии, Африки; изучение его пред­ ставляет огромный интерес для понимания особенностей ранних форм сло­ весного искусства, взаимоотношения мифа и сказки и для истории куль­ туры вообще.

Океанийский повествовательный фольклор, как всякий архаический фольклор, отличается своеобразным жанровым синкретизмом. Фольклорная терминология аборигенов обычно прежде всего противопоставляет повест­ вование сакральное (содержащее «священную» информацию, связанное с ритуалами) и несакральное. Однако такое противопоставление не дает основания для четкого отделения мифа от сказки, ибо многочисленные не­ сакральные этиологические сюжеты — также мифы, поскольку описываемые в них события являются первоосновой мироустройства, имеют космогони­ ческое значение. Эти несакральные мифы вместе с тем легко обогащаются сказочными элементами.

Центральное явление первобытного фольклора — сказаний о «культур­ ных героях» — первопредках. Составляющие основу этих сказаний этиоло­ гические мифы обросли разнохарактерным сказочным материалом; сами мифические культурные герои часто проявляют себя как плуты-трикстеры, глупцы-простаки; священное, героическое и комическое сплетено в этих об­ разах в нерасчленимом синкретическом единстве. С другой стороны, почти всякая «первобытная» сказка в известном смысле «мифична»: ее сюжет воспринимается не как вымысел, а как достоверное событие; фигурирую­ щие в ней мифологические существа (звери, духи) еще являются объек­ том актуальных верований; фантастика ее совершенно лишена условности, конкретно-«этнографична»; в ней много этиологических мотивов, хотя они порой являются лишь привеском к основному сюжету. Жанры повествова­ тельного фольклора еще слабо дифференцированы друг от друга. Раньше приобретает самостоятельность сказка о животных, но сказок о животных в Океании как раз немного. Что же касается волшебной сказки, то ее еще очень трудно отделить от «былички», местных легенд, мифов. Специфиче­ ская для волшебной сказки «семейная» тема и идеализация обездоленного только намечается (см. ниже о меланезийских сказках о бедном сироте).

Сказка совершенно не созрела морфологически, в ней не сложилась харак­ терная для классической волшебной сказки иерархическая структура с от­ четливым выделением предварительного испытания героя, которое дает ему в руки волшебное средство (или помощника), помогающее заполучить «принцессу» и «царство». В архаической сказке «свадьба» не обязательна, сказка может кончиться как приобретением, так и потерей. Различие видно очень ясно при сопоставлении, например, приведенных в этой книге гавай­ ских традиционных преданий и явно заимствованных гавайцами евразий­ ских сказок, соответствующих №№ 551 и 513а по указателю сказочных сюжетов Аарне — Томпсона. В архаическом фольклоре народов Океании только намечены некоторые сказочные темы — такие, как приобретение и потеря чудесной (тотемической) жены, приносящей благоденствие; приклю­ чения детей у людоеда, посещение царства духов (смерти), торжество го­ нимого бедного сироты, чудесное рождение героев-мстителей у покинутой одинокой женщины; «курсируют» некоторые типичные сказочные мотивы, вроде чудесного рождения, превращений людей и животных друг в друга, магического бегства, соперничества старшего и младшего братьев. Разу­ меется, имеется множество специфических сказочно-мифологических сюже­ тов, стилевых «формул» и т. д., характерных только для Океании, или, еще чаще, только для Полинезии, для Микронезии, для Меланезии, или даже для отдельных архипелагов, островов, племенных групп. Известное единство повествовательного фольклора Океании составляет фон, на кото­ ром особенно ярко выделяется местный поэтический колорит. Географиче­ ская дистрибуция различных фольклорных элементов в известной мере от­ ражает особые черточки географической среды, исторической судьбы, хо­ зяйственного уклада многочисленных племен и народностей Океании. Но эта дистрибуция, кроме того, довольно четко увязывается со стадиальной типологией повествовательного фольклора (и шире — характера обществен­ ного развития и культуры), что соответствует не только разным формам, но и разной степени его архаичности. Постепенное повышение культурного уровня приблизительно совпадает с направлением с запада на восток, от Новой Гвинеи в сторону Полинезии. Некоторые папуасские племена на островах Торресова пролива или в западной части Новой Гвинеи по типу культуры еще очень близки австралийцам. У них сильны пережитки тоте­ мизма, в религиозной жизни исключительную роль играют верования, свя­ занные посвятительными обрядами, разнообразные виды колдовства, и магии. Кроме того, у них имеются примитивные формы почитания предков (культ черепов). У папуасов мало космогонических мифов, но многочис­ ленны рассказы о разнообразных духах. В хорошо изученном фольклоре маринд-аним главное место занимают, так же как у центральноавстралийских племен, мифологические повествования о деяниях тотемических пред­ ков двойной полуживотной-получеловеческой природы (так называемые демы, аналогичные «вечным людям» австралийцев). События давно про­ шедших времен из жизни дем имеют решающие этиологические последст­ вия. Например, пожар в Сендаре, вспыхнувший от «страсти» двух дем, привел к тому, что у казуара стали черными перья, а у аиста — красными ноги. Некоторые предметы на местности или звезды на небе оказываются превращенными после завершения их земной жизни демами; тем более это относится к животным: Геб по пальме взобрался на небо (его преследовали взрослые мужчины с оскорбительными намерениями) и превратился в «Лунного человека». Жены месяца — звезды; две из них — ленивая и при­ лежная девушки по имени Манди и Охом, также убежавшие на небо. Пре­ следуемый рыбий вор превращается в баклана, мужчины, учившиеся ле­ тать, превратились в птиц-носорогов, девушка прижалась к стволу пальмы, как ящерица, и стала ящерицей. Превращение тотемических предков в звезды, животных (в частности, превращение преследуемых людей в жи­ вотных, птиц, рыб) встречается по всей Океании, включая Австралию. Пре­ вращение одних существ в другие, возникновение или изготовление растений из животных, животных из растений и т. д. составляет характерную группу этиологических мотивов: люди произошли, по мнению маринд-аним, из бам­ бука, бетелевая пальма — из кожи крокодила, банан и таро — из груди женщины или банан — из раны Геба, рыба — из плодов дерева, кенгуру — из костей великана, москиты — из головы кенгуру, большие деревья — из копья и т. д. Этиологическое превращение может происходить в любом на­ правлении. В мифе маринд-аним в соответствии с тотемическими представ­ лениями люди превратились в птиц-носорогов, а от птиц-носорогов произо­ шли дигульцы. По всей Океании и вне связи с тотемизмом распространен миф как о происхождении человека из кокоса, так и кокоса из головы че­ ловека. Некоторые из этих этиологических мотивов подсказаны внешним сходством головы и кокоса, бетелевых листьев и крокодиловой кожи и т. д.

Так же как и у австралийцев, у маринд-аним и других папуасский племен этиологические мифы прежде всего объясняют особенности ланд­ шафта в пределах местности, обитаемой данной племенной группой. Бла­ годаря такой ограниченности своим «микрокосмом» мифы о тотемических предках неотделимы от того, что фольклористы обычно называют местны­ ми преданиями и легендами. В этих рамках тотемические предки высту­ пают как своего рода демиурги и культурные герои: о-в Хабе был отко­ лот палицей демы по имени Деви; плотина, выстроенная двумя другими демами — Арамембом и Упикак, связывает остров с сушей. Арамемб пер­ вый охотился при помощи копЬя и лука, которые сделал ему его отец, Громовник Дивахиб дает людям свою копьеметалку, которая служит им и на охоте и в культе Имо, и т. д.

У части папуасоязычных байнингов (Новая Британия) имеются сказа­ ния о братьях (Сирини и Гоаткиум), весьма сходные, а может быть, и заимствованные от соседних меланезийцев — гунантуна (папаратава).

У тех же байнингов имеется и сказание об едином антропоморфном куль­ турном герое — Ригенмухе, первосоздателе всех вещей, покровителе посвя­ тительных обрядов. Ригенмуха очень напоминает мифических героев Во­ сточной Австралии (вроде Байаме, Дарамулуна или «предков» Мура-Мура).

Ригенмуха, Сидо, Квойам и другие мифические герои папуасов теснейшим образом связаны с календарными обрядами и садовой магией. Этим мифы о культурных героях у папуасов отчетливо отличаются от собственно ме­ ланезийских. Косвенно связаны с садовой магией у папуасов и многочис­ ленные «сказки» о духах, в частности популярный сюжет об умершем муже, который является своей вдове, уводит ее в царство мертвых, откуда ей с трудом удается вернуться. Такая «сказка», рассказываемая в начале дождливого сезона в специальных хижинах, построенных в садах, в сопро­ вождении трапезы из свежих листьев, имеет, однако, не только магический, но в гораздо большей мере нравоучительный характер.

Фольклор меланезийцев на северо-западных островах почти столь же архаичен, как и у папуасов. На о-вах Тробрианд, по данным Малиновско­ го, преобладают мифы (лилиу), непосредственно связанные с календар­ ными ритуалами и земледельческой магией; даже сказки «кукванебу», рас­ сказываемые для развлечения в дождливый сезон, оканчиваются магиче­ ской формулой плодородия.

В Центральной и Южной Меланезии тотемизм сохранился лишь в виде пережитков (главным образом в обозначении экзогамных фратрий);

исключительно высокого развития достигли анимистические верования, в которых отчетливо дифференцируются духи мертвых (лио'а, тиндало, тамате, табаран и т. д.) от духов природы (вигона, вуи, кайя и др.). Имеются зачатки дифференцированных представлений о посмертной судьбе, о лучшем положении душ людей выдающихся, обладавших силой — «мана». По­ следние очень часто делаются объектом специального культа.

Центральную часть повествовательного фольклора меланезийцев со­ ставляет мифологический «эпос» в виде цикла сказаний о культурных ге­ роях — братьях-близнецах. Правда, циклизация этиологических мифов во­ круг этих персонажей не вполне завершена; в некоторых вариантах сказа­ ний о добывании огня, пресной воды, о происхождении ночи и смерти фи­ гурирует некая мифическая старуха (порой отождествляемая с матерью культурных героев). В других случаях в роли демиурга выступает могу­ щественный дух-змей; таков, например, кайя То-Лагулагу у гунантуна на о-ве Новая Британия; в форме змей выступают демиурги и культурные герои на Сан-Кристобале (Агунуа), Фиджи (Нденгеи), о-ве Россел (Вонайо).

Мифическая старуха и змей отдаленно напоминают соответствующие образы североавстралийской мифологии (Кунапипи и Радужного змея); с другой стороны, хтонически окрашенный образ старой женщины сохранил­ ся даже в полинезийских мифах (прабабка Мауи). Однако в общем и це­ лом эти демонические образы в меланезийском фольклоре оттеснены на задний план братьями-близнецами. В отличие от папуасского фольклора сказания о культурных героях у меланезийцев, как правило, не связаны с ритуалами и не имеют священного (сакрального) значения. Если мелане­ зийцы и определяют иногда культурных героев как «духов», то главным образом для того, чтобы отделить от обыкновенных людей «большого че­ ловека» старых времен, первопредка — устроителя мира и человеческого общества. Братьев может быть много, так же как тотемических предков, действовавших в доисторические времена, по представлениям австралийцев и папуасов. Но в Меланезии из числа этих братьев обычно выделяются двое — «умный» и «глупый», т. е. положительный и отрицательный вариан­ ты культурного героя; иногда, впрочем, противник — соперник культур­ ного героя и не входит в число братьев. На Новой Британии у гунантуна каждая половина племени называет своим предком одного из братьев — То Кабинана и То Карвуву (вариант: То Пурго), но эти фратриальные предки полностью антропоморфны и считаются первыми людьми. Их са­ мих сделали из сгустка крови или из рисунка кровью упомянутые выше «старуха» или кайя Первые женщины создаются из кокосовых орехов, выросших из голо­ вы «старухи», или из тростника, и братья берут их в жены, устанавливая при этом деление на брачные классы. То Кабинана и То Карвуву создают различные этнические группы, рельеф местности, животных, птиц и рыб, строят лодку и первые занимаются рыбной ловлей, первые охотятся на ди­ ких свиней и для этой цели изготовляют копье, создают культурные растения и научаются их выращивать, а также отбирать спелые плоды и слад­ кие листья, варить пищу, первые очищают участок для посева, первые строят хижины и, поселившись в одной хижине, создают мужской дом, из­ готовляют раковинные деньги и музыкальные инструменте. Братья первые проходят посвятительные обряды: кайя То Лагулагу их убивает, высуши­ вает, разрезает на куски, а затем снова оживляет. В одном варианте То Лагулагу совершает «операцию», заманив мальчиков в свое логово. То Лагулагу хочет убить людей, только что сотворенных братьями, и те сами его убивают при помощи отравленных листьев, а затем раздают людям его кости, имеющие магическую силу. Иногда этот миф совершенно уподоб­ ляется сказке о спасении детей от злого людоеда. Такие «сказки» попу­ лярны у гунантуна, но в них обычно в роли людоеда фигурирует не кайя То Лагулагу, а причисляемые к категории злых духов-табаранов — То Конокономлор и Татакула (женский вариант). Использование подобных сю­ жетов в связи с символикой обряда инициации зафиксировано также у австралийцев, американских индейцев и т. д. Инициация То Кабинана и То Карвуву как бы является прообразом этих обрядов у гунантуна, в рам­ ках данного цикла она служит прелюдией к серии их культурных деяний.

Каждый из братьев участвует в созидании по-своему. То Кабинана направ­ ляет дела творения и делает все лучшее и ценное для человека. То Кар­ вуву, наоборот, портит благие начинания брата, порождает ряд явлений безобразных, вредных, опасных. То Кабинана создает ровный рельеф и при­ брежных жителей, красивых женщин, вырезает из дерева тунца (который гонит мелкую рыбу в сети), мастерит барабан для праздничных танцев и т. п., а То Карвуву делает горы и овраги, горных жителей байнингов, акулу (пожирающую других рыб), барабан для похорон, вредные виды птиц и грызунов. То Карвуву рисуется виновником смерти (он помешал своей матери-«старухе» сменить кожу, как это делают змеи), голода, войн, кровосмешения и т. д. То Кабинана сердится на брата и иногда поправ­ ляет положение — вводит море в берега, исправляет рельеф, делает соле­ ную воду пресной. «Демонизм» То Карвуву, как правило, ненамеренный.

Он просто неловок, глуп, неправильно выполняет указания брата, неудач но ему подражает. Это видно из некоторых анекдотических эпизодов: когда братья строят жилища, То Кабинана кроет хижину снаружи, а То Кар­ вуву— изнутри, и потому он мокнет под дождем; когда братья крадут у духов-табаранов рыбу или плоды хлебного дерева, хитрый То Кабинана успешно проделывает трюк, а глупый То Карвуву попадает впросак. По­ рой он проявляет черты типичного анекдотического дурачка: боится со­ рвать орехи, которые, как ему кажется, что-то шепчут; не может вразуми­ тельно передать людям распоряжения брата и т. п. Совершенно очевидно, что в плане формирующегося эстетического восприятия он становится ностелем фольклорного комизма, причем не как плут-трикстер, а как про­ стяк-дурачок. Синкретизм демонизма и комизма — чрезвычайно специфи­ ческая, почти универсальная черта архаического фольклора.

На о-вах Банкс культурные герои составляют группу из двенадцати братьев, главным из которых является камнерожденный Кват. Один из братьев Квата носит имя Тангаро Умного, а другой — Тангаро Глупого.

Кват сделал все «вещи» мира, вырезал из драцены людей, нашел в дале­ ких краях «ночь» и научил братьев просыпаться утром и засыпать вечером.

В версии этих сказаний на о-ве Мота завистливые братья пытаются изве­ сти Квата из-за его жены и лодки, являющихся предметом их вожделения, но Кват неизменно торжествует как над братьями, так и над глупым лю­ доедом Квасаварой с помощью верного Маравы. Впрочем, на о-ве СантаМария Марава (паук) является антиподом Квата, пытается разрушить его лодку и т. п. Жители о-ва Вануа-Лава, где Кват якобы родился, считают его своим предком. На Новой Ирландии культурный герой Тагаро (Тарго) персонифицирует тотем одной из двух фратрий — ястреба. На Новых Геб­ ридах Тагаро и его братья полностью антропоморфны и не имеют связи с тотемизмом. Антиподом Тагаро на Новых Гебридах является один из его братьев по имени Сукематуа. Они соотносятся между собой так же, как То Кабинана и То Карвуву: плоды, сделанные Тагаро,— сладкие, а плоды Сукематуа — горькие; люди, сотворенные первым, ходят на двух ногах, а сотворенные вторым — на четырех, как свиньи; Тагаро хочет, чтоб люди жили в домах, Сукематуа — чтоб они обитали в древесных стволах. На о-ве Аоба Тагаро-отец имеет десять сыновей, самый умный из которых — младший (Тагаро-мбити). Роль Сукематуа там отчасти играет Мера-мбуто.

В борьбе с Мера-мбуто Тагаро-мбити проявляет черты фольклорного плута-трикстера: всячески потешаясь над глупостью Мера-мбуто, он уговари­ вает его мазать волосы куриным пометом и т. п., наконец, убивает его, предлагая «по очереди» сжигать жилища друг друга или уговаривая про­ глотить орех, который магически растет во рту у Мера-мбуто. В цикл Та­ гаро включен сюжет «чудесной жены», у которой герой отнял ее крылья.

На Соломоновых островах аналогичную Тагаро фигуру представляет Варохунука с братьями.

Как видим, в Меланезии братья — культурные герои («умный» и «глу­ пый») становятся центром циклизации не только собственно этиологических мифов, но и примитивных «сказок» и анекдотов. При этом ни культурные герои, ни повествование о них не сакрализовано, передается в значитель­ ной мере для развлечения. В повествовании имеются определенные стили­ стические клише, например обращение «умного» брата к «глупому» с пред­ ложением совершить то или иное дело, указание на этиологические Послед­ ствия содеянного для грядущих поколений и т. п. Собственно героический элемент в этих циклах сказаний о мифических героях очень невелик, • КА­ КОЙ-ТО степени он проявляется в эпизодах борьбы с людоедами, хотя II здесь хитрость и магия остаются главным оружием. Таким победителем чудовищ оказывается не только Кват, но, например, его племянники, ро­ дившиеся после смерти матери, убитой людоедом Тасо. Мальчики мстят убийце. Герои чудесного происхождения, убивающие чудовищ, могут и не быть связаны с циклами Квата, Тагаро и т. п.

Обширный раздел повествовательного фольклора меланезийцев состав­ ляют очень разнообразные и плохо поддающиеся систематике рассказы о контактах людей с различными категориями духов. В отличие от циклов культурных героев здесь нет выработанного сюжетного и стилистического стереотипа, действие отнесено к недавнему прошлому, в качестве героев фигурирует либо безымянный «один человек», либо называются конкрет­ ные имена умерших или еще живущих родичей, соседей и т. п. С точки зрения жанровой типологии эти рассказы, отражающие анимистические ве­ рования меланезийцев и передающиеся как абсолютно достоверные, очень близки к тому, что фольклористы называют «быличкой», «побывальщи­ ной». Вместе с тем надо думать, что эти первобытные былички сыграли существенную роль (наряду с мифами) в зарождении волшебных сказок, о чем косвенно свидетельствует и сам меланезийский материал.

Такие первобытные былички обычно начинаются с описания мирной хозяйственной деятельности — человек выпалывает сорняки, ставит силки, преследует диких свиней, собирает лесные орехи. Далее обнаруживается, что кто-то раскрадывает плоды, дичь и т. п. (нечто, напоминающее мотив «волшебного вора» в евразийской сказке). В поисках таинственного расхи­ тителя человек попадает в жилище духов, что большей частью оказывает­ ся для человека неблагоприятным: дух его калечит, пугает, убивает, сво­ дит с ума, что в отдельных случаях мотивируется нарушением табу. Од­ нако случается, что дух покажет человеку свое жилище, обычаи и обряды, одарит его магическими знаниями или предметами; бывает и так, что че­ ловеку удается перехитрить духа, убить его, прогнать или спастись от него бегством. Именно последние два варианта напоминают нам настоящую сказку. Как уже указывалось, рассказы о духах включают и характерный сюжет «дети у людоеда»: То Конокономлор или Татакула в фольклоре гунантуна завлекают детей, так же как То Лагулам — братьев, культурных героев. Сказания о культурных героях и рассказы о духах — как бы два полюса меланезийского фольклора, но между этими полюсами имеется ряд промежуточных звеньев (например, встречи культурных героев с духамилюдоедами или получение безымянными персонажами от духов обрядовых масок).

В мифах о культурных героях и мифологических быличках жизнь лю­ дей в основном отражается как отношение людей к природе, которая в свою очередь мистифицирована в плоскости первобытнорелигиозных пред­ ставлений. Значительное исключение представляют собой сказки, в которых отражается начинающийся распад родовой системы, с симпатией изобра­ жается жертва этого распада. Сочувствие к обездоленному содержится в популярных по всей Океании (имеются сходные сюжеты и у американских индейцев) сказках о покинутой племенем беременной женщине, которая рождает мальчиков, впоследствии мстящих за свою мать и убивающих чу­ довищ. Но в этих сказках главными героями являются не покинутая жен­ щина, а ее дети. Подлинным воплощением социально обездоленного стал в меланезийском фольклоре образ сироты, не имеющего родичей или, еще чаще, обиженного соплеменниками, гонимого женами его дяди с материн­ ской стороны. В Меланезии были очень сильны отношения авункулата, т. е. особая близость к дяде по матери, связанная с традициями материн­ ского рода. Брат матери выступал покровителем юноши, вносил за него раковинные деньги при вступлении юноши в мужской союз и т. п., а в случае гибели обоих родителей брал с самого начала ребенка к себе и его адаптировал. Однако в условиях ослабления материнскородовых связей и вообще оттеснения рода малой семьей сирота практически мог оказаться в пренебрежении у семьи своего дяди и таким образом стать обездолен­ ным. Сказка, рисуя эту ситуацию, полностью на стороне сироты, поскольку она исходит из родовой взаимопомощи как из нормы и идеала.

В сказках, распространенных на Новой Британии и о-вах Банкс, на помощь бедным сиротам, не имеющим родичей или находящимся в прене­ брежении у семьи брата матери, приходят различные духи (покойный отец, таинственное женское существо Ро Сом, что буквально означает «деньги», пойманная сиротой рыба-дух, могущественный дух кайя, встреча с кото­ рым обычно губительна для человека). Эти духи берут на себя обязанно­ сти родителей или авункулуса, они не только кормят сироту, создают ему цветущую плантацию и мужской дом (гамал), но также устраивают про­ движение сироты в мужском союзе (Сукве) до высших ступеней, вызывая стыд дяди, зависть его жен, удивление соплеменников. Рассматриваемый сюжет представляет исключительный интерес с точки зрения начинающе­ гося процесса формирования волшебной сказки. В мифологических былич­ ках помощь духов обусловливалась соблюдением табу, применением соот­ ветствующих магических приемов, родственными отношениями. Здесь же духи, если они и не имеют исконных родственных связей с сиротами, «адаптируют» (усыновляют) их только из жалости к ним, компенсируют их только потому, что они несправедливо обездолены. Подобные сказки о бедном сиротке (типологически однородные сюжеты имеются также у североамериканских индейцев и малых народов Севера) очень напоминают евразийские волшебные сказки о гонимых падчерице, младшем брате и т. п.; у малагасийцев (народа малайского происхождения на Мадагаскаре) имеются сказочные сюжеты, поразительно напоминающие меланезийские сказки о сиротах, но в малагасийском фольклоре место сироты прочно за­ нимает младший сын (фаралахи).

Сказки о животных не столь многочисленны в Меланезии. Самый рас­ пространенный (не только в Меланезии, но в Микронезии, Западной Поли­ незии и Индонезии) тип — история ссоры двух животных-друзей в резуль­ тате неблагодарности или алчности одного из них. В Меланезии преобла­ дает мотив ссоры в лодке на море (ссора на суше более характерна для Индонезии): один из партнеров продалбливает дно лодки, сам спасается, а другой остается в воде; или попавший в воду просит его спасти, но за­ тем убивает спасителя; пара животных в Океании — это часто крыса и птица (иногда также краб, черепаха, рыба). Этиологический финал: с тех пор существует ненависть между этими двумя видами животных.

Особая разновидность меланезийского фольклора — анекдоты, в част­ ности анекдоты о «глупых» родах, племенах, селениях и т. п. (например, куакуас, маси, мородо, о'она; ср. европейские анекдоты о шильдбюргерах и т. п.). О «глупцах» рассказывают, что они воспринимают зверей как сво­ их товарищей: бросают свои лодки со скалы; ныряют за солнечным лучом, думая, что это раковинные украшения; из вареного бамбука пытаются до­ быть орехи; кончают с собой, не понимая, что такое смерть, и т. д. Из­ редка «глупцов» рисуют карликами, хотя в принципе карлики считаются мудрыми. Если дистанция (в пространстве и времени) от «народа глупцов»

велика, то насмешки беспощадней. Исторически этот вид анекдотов свя­ зан с шутливо-враждебными отношениями «половин» (фратрий), ирониче­ ской оценкой горцев жителями прибрежных районов и т. п. Насмешливое отношение может быть не взаимным, а «асимметричным», причем роды, считающиеся «глупцами», в действительной жизни могут быть уважаемы, даже занимать привилегированное положение. В этом и в других случаях «глупость» может иметь и положительную сторону, например «безумство храбрых». В целом эти анекдоты, давая выход чувству соперничества, враждебности к определенным категориям родственников, к политически доминирующим родам и т. п., имеют *во многом социально умиротворяю­ щий •характер, так же как всякая ритуальная «карнавальная» шутливая враждебность.

В Меланезии зафиксированы и исторические предания о межплемен­ ной борьбе и родовой мести, но предания эти малочисленны и имеют сугу­ бо местный характер. В южной части Меланезии (Новые Гебриды, Новая Каледония, Фиджи), где уровень общественного развития и культуры бо­ лее высокий, сказывается влияние фольклора Полинезии.

Фольклор Полинезии представляет собою более сложное явление и от­ ражает более высокую ступень культурного развития, чем фольклор Ме­ ланезии.

Мифология меланезийцев и папуасов в основном оперировала пред­ ставлениями о различных категориях духов и мифических предков, часто сохранявших тотемическую окраску. Мифология полинезийцев знает не только духов (например, туреху в Новой Зеландии, менехуне — на Гавайях и тому подобные существа типа карликов или эльфов), но и целый пантеон высших богов и развитую космогонию, тотемические же образы сохраня­ ются только как пережиток. Стадиально полинезийская мифология во мно­ гом эквивалентна древнеиндийской, древнегреческой, шумеро-аккадской, майя-ацтеков (в Америке), ее мотивы и образы весьма сходны с древнеяпонской.

Систематизация полинезийских мифов, по всей вероятности, была про­ изведена жрецами Центральной Полинезии, откуда, по-видимому, шло рас­ селение по другим островам. Известный полинезийский этнограф Те Ранги Хироа (Питер Бак) считал, что легендарная прародина полинезийцев — Гавайки — соответствует нынешнему о-ву Раиатеа (недалеко от Таити) и что именно на Раиатеа, в местности Опоа, был важнейший общеполине­ зийский жреческий центр. Влияние жреческой «теологии», в частности, ска­ залось в перегруженности таитянских космогонических мифов олицетворе­ ниями абстрактных понятий.

Общеполинезийский пантеон высших богов неизменно включает Тане (Кане), Тангароа (Тангалоа, Тагалоа, Таарао, Таалоа, Каналоа), Ранго (Ро'о, Лоно), Ту (Ку); другие боги имеют только местное распространение!

Тангароа, как правило, «моделирует» море, морскую стихию и в силу этого, с одной стороны, рыболовство, а с другой — мореходство, включая строительство лодок, бури и ветры (дующие главным образом с моря) и защиту от бурь и ветров. Как «хозяин» моря, Тангароа иногда выступает в облике тюленя (о-в Пасхи), посылает ныряльщика за землей (о-в Самоа).

В Новой Зеландии Тангароа противостоит Тане как богу лесов, лесных зверей и птиц, дикорастущих злаков (оппозиция: вода — суша, море — лес), на Гавайских островах как хтоническое божество — богу света. В Новой Зеландии силы тьмы представлены Фиро (Хиро), который враждебен Тане. Повсеместно Тане воплощает свет, солнце, рождающую жизненную силу. В фольклоре Самоа с ним связывают «живую воду», но зато с солн­ цем там больше соотнесен Тангароа. На Самоа ему приписывается также создание земли и людей. Ронго — громовник, он обычно выступает как бог земледелия и мира (Новая Зеландия, юго-восточные атоллы, Гавайские острова); в Новой Зеландии в качестве бога мира он противостоит Ту — богу войны. На о-ве Мангаиа Ронго хотя и остался «хозяином» земледе­ лия, но сам является богом войны. Он здесь противостоит своему братублизнецу Тангароа. Мир между ними разделен таким образом, что Тангароа принадлежит все «красное», а Ронго — все остальное. Светловолосые люди считаются потомками Тангароа, а темноволосые — Ронго. В этом, воз­ можно архаическом, мифе Тангароа и Ронго выступают мифическими пред­ ками и культурными героями (ср. роль Тангароа как бога ремесла на о-вах Тонга). Однако в отличие от меланезийского Тангаро, который был только культурным героем, в генезисе — тотемным предком, человекомястребом (да еще с чертами плута-трикстера), Тангароа — демиург и «пре­ док», превращенный в небесного бога-творца. Он не вылавливает землю из моря сам, а либо сбрасывает камни-острова с неба, либо посылает птицу-нырялыцицу в море (Самоа), он предок вождей (Самоа, Тонга), предок или создатель первых людей и даже творец всей вселенной (Центральная Полинезия).

Жрецы Центральной Полинезии трактуют Тангароа как верховного бога, главу пантеона. Культ Тангароа и затем его сына Оро неизвестен в Новой Зеландии и на Гавайях. Если на Таити (и отчасти на Самоа) на первый план выдвинут Тангароа, то в других местах главным оказывается другой из великой «четверки», например Ронго на Мангаиа или Тане — в Новой Зеландии и на о-вах Кука. В Новой Зеландии Тане имеет ярко выраженные черты демиурга и «предка» (он отделил небо от земли, раз­ весил звезды, создал первую женщину и стал отцом первого мужчины), но в качестве верховного бога новозеландские жрецы выдвинули Ио — мифо­ логический персонаж, неизвестный на других островах и, возможно, создан­ ный не без влияния христианских представлений. В некоторых местах, повидимому, на относительно позднем этапе (военная демократия) выдвину­ лись молодые воинственные боги — Оро на Таити, Таири (Кайла) — на Га­ вайях, Макемаке — на о-ве Пасхи (правда, Метро отождествляет Макемаке с Тангароа).

Таким образом, общеполинезийские боги сочетают в себе черты куль­ турных героев-демиургов и хозяев стихий. Как демиурги они дублируют друг друга (отделение неба от земли, создание самой земли, людей, куль­ турные навыки связывают то с тем, то с другим божеством), а как хозяева стихий выступают в качестве членов простейших оппозиций (свет — тьма, суша — вода, море — лес, мир — война, красный — некрасный и т. п.).

С оппозицией «земля — небо» связано представление о первой паре богов и о начале космогонического процесса. Мужское начало — это Ранги — небо (Новая Зеландия), Атеа (Ватеа, Фатеа, Уакеа) — пространство или Те-Туму — источник (в большей части Полинезии, кроме Самоа и Тонга).

Женское начало — Папа — земля или Фа'ахоту (Хакахоту, Хо'охоку) —на­ чало. Представление о Папе соотносится с островами вулканического про­ исхождения, а о Фа'ахоту — с коралловыми атоллами. Эта первоначальная пара часто фигурирует в качестве родителей других богов, создателей все­ ленной (кроме тех случаев, когда их оттесняет в качестве основного твор­ ца Тангароа). Начало космогонического процесса связывается (кроме за­ падных островов Самоа и Тонга) с представлением о По — тьме (По обо­ значает и царство мертвых), а с другой стороны — о Коре — пустоте, ха­ осе. Выход из хаоса, организация мира начинается с отделения неба от земли, что приводит к появлению света и жизненного пространства, необ­ ходимого для продолжения космогонического процесса.

Подвиг отделения земли от неба, подъема небесного свода приписывается то Тангароа и Ту, то Тане, то полубогам Ру, Мауи, Тонофити и др. Борьба Тане с осьминогом Атеа в таитянском мифе напоминает борьбу Мардука (первоначально Энлиля) с Тиамат, воплощающей силы хаоса, в вавилонской мифологии, борьбу поколений богов в греческой ми­ фологии. Те же великие боги (Тангароа или Тане, также Атеа, Ронго) де­ лают первых людей из земли (красной глины, тыквы, мягкой раковины), или первые люди оказываются результатом браков богов между собой.

Первые люди большей частью носят имена Тики (Ти'и, Ки'и) и Хина (Сина). В ряде вариантов происхождение человеческого рода связывается с кровосмешением, которое Тане, Уакеа, Ронго или Тики совершил со своей дочерью. Подобные инцестуальные мотивы вообще характерны для мифов о первопредках-родоначальниках в фольклоре различных народов.

Очень своеобразны мифы, в том числе мифы Самоа и Тонга, о проис­ хождении человека. Они возводят происхождение людей к червям; соглас­ но тонганскому мифу, только вожди (туи-тонга) происходят от Ахоеситу — сына Тагалоа и земной женщины. На Западном Самоа потомок Тага­ лоа — Пили является типичным культурным героем, завещавшим своим сыновьям мотыгу, махалку от мух и копье.

Происхождение отдельных островов не очень четко отделено от про­ исхождения земной суши из недр океана. На западе существует миф об островках, которые в виде камней сбрасывает с неба Тагалоа (Самоа) или Хикулео (Тонга), о дочери Тагалоа, которая в виде птицы ныряет за зем­ лей на дно моря (миф о птице-ныряльщике известен многим народам). Но универсально распространены мифы о вылавливании островов культурным героем — демиургом Мауи (другие его деяния — добывание огня и злаков, замедление бега солнца, в некоторых вариантах — поднятие небесного сво­ да и доделывание первоначально несовершенных человеческих существ).

В мифах в качестве аборигенов иногда фигурируют чудесные существа типа карликов (гавайские менехуне и др.).

Представления полинезийцев об устройстве мира, местожительстве бо* гов и судьбе душ мертвых не отличаются четкостью и сильно варьируют­ ся. Земля и жизнь людей на островах противопоставляются и небу (в свою очередь состоящему из многих слоев), и подземному миру. Функции «верх­ него» и «нижнего» миров часто смешиваются. Связь между мирами боль­ шей частью осуществляется с помощью мифического древа, по которому «карабкаются» или спускаются боги, герои, души мертвых (ср. мировое древо в мифологиях народов Индии, Сибири, Северной Европы и т. д.).

В темном месте под землей (По) души большинства умерших людей поги­ бают. Согласно мифологии Мангаиа, их ловит сетью и пожирает старуха Миру (на Гавайях и в Новой Зеландии Миру — Милу — существо муж­ ского пола). Что касается душ вождей и героев, то они возвращаются в счастливую страну на западе. В Самоа — Тонга эта страна называется Пулоту, а в большинстве других мест отождествляется с прародиной поли­ незийцев — Гавайки. Такое дуалистическое представление о царстве мерт­ вых встречается в ряде развитых мифологий, особенно ярко — в сканди­ навской, где мрачное царство великанши Хель (ср. Миру) противостоит Вальхалле, в которой вечно пируют воины, павшие в бою.

Указанные выше мифологические представления и образы, естественно, отражены в полинезийском фольклоре и во многом определяют его свое­ образный колорит.

Однако в повествовательном фольклоре (оставляя в стороне закли­ нания-молитвы и гимны, генеалогии, ученые «каталоги» и т. п.) боги выс­ шего полинезийского пантеона занимают ограниченное место именно бла­ годаря связи этих образов с ученой, жреческой сакральной традицией. Ин­ формация о высших богах сакрализована, так же как информация «геогра­ фическая» и «астрономическая». Боги, как правило, фигурируют в начале генеалогических списков и генеалогических повествований (в прозе, стихах и в смешанной форме) как далекие предки местных племенных вождей, как действующие лица космогонического введения к циклу исторических преданий. Но они редко становятся героями самостоятельных, сюжетно законченных эпических рассказов. Лишь изредка можно встретить рассказ о посещении Тане, Тангароа и другими подземного мира, добывании куль­ турных благ, поисках жены и т. п. (например, в новозеландской версии Тане добывает «корзины мудрости» у высшего небесного бога Ио; в ска­ зании из Мангаиа Тане похищает кокосовые орехи с мифического дерева и излечивает свою слепую бабку, за что она дает ему в жены своих до­ черей, и т. п.). Но эти рассказы (как правило, уже не имеющие сакраль­ ного значения) явно созданы по образцам гораздо более многочисленных повествований такого рода о Мауи, Тафаки и других популярных героях, не являющихся богами. Кроме того, высшие божества фигурируют иногда з различных сказаниях в качестве противников, соперников или помощни­ ков главных героев, но не самих героев.

Заняв высокое место в мифологической иерархии, Тангароа потерял ту популярность в народном поэтическом творчестве, которую имеет его ме­ ланезийский вариант — Тангаро (Тагаро). А в полинезийском фольклоре эту популярность имеет во многом однотипный с Тангаро, несакрализованный, необожествленный культурный герой Мауи. Культурный герой яв­ ляется главным персонажем, средоточием циклизации мифов и сказок не только в Океании, но вообще в архаическом фольклоре (ср. индейцы Америки, аборигены Тропической Африки, палеазиаты Сибири и т. д.).

Мауи известен в некоторых районах Микронезии и Меланезии (Каро­ линские острова, Фиджи, Ротума, Новые Гебриды, Тикопиа, Онтонг-Джава, Санта-Крус) и буквально по всей Полинезии. Законченные циклы ска­ заний о Мауи имеются в Новой Зеландии, на Туамоту, о-вах Кука, Обще­ ства, на Маркизских островах, Самоа, Тонга. Повсеместно Мауи упоми­ нается в генеалогиях, некоторые скалы якобы хранят следы его ног. Ска­ зания о Мауи имеются как в форме прозы, так и стихов. Эпизоды из исто­ рии Мауи часто разыгрываются во время праздников, он — один из пер­ сонажей кукольного театра и песен хула на Гавайях; на Маркизских ост­ ровах он считается покровителем бродячих «актеров» каиои (ср. мужской союз ареои в Центральной Полинезии, в «представлениях» которого Мауи тоже фигурировал), сценами с Мауи были декорированы мужские дома у маори Новой Зеландии, Кук видел на Таити фигуру «Мауви». Мауи в ка­ честве примера, элемента сравнения упоминается очень часто в панегири­ ках, плачах, любовных песнях, в образцах местного красноречия, в любых произведениях полинезийского фольклора. Мауи, как правило, не является объектом культового почитания; как утверждает автор специальной моно­ графии о Мауи Катарина Луомала, он стоит на грани сакрального и не­ сакрального и рассматривается как человек, наделенный необычайными силами (мана), по ее определению «сверхчеловек». Классифицируется он обычно как тупуа (купуа) вместе с выдающимися сверхъестественными личностями, духами предков вождей, но не настоящими богами. Мауи ча­ сто называют предком или (наряду с Тики) первым человеком. (Мать его чаще всего носит имя Таранга и является хтоническим существом. На Туамоту и Раратонге он сын Тангароа.) В Центральной Полинезии имеется жреческая версия о Мауи как бла­ городном полубоге, действующем в сотрудничестве с богами; как младшем брате великого жреца верховного божества Та'ароа. В Западной Полине­ зии, на Ротуме, в Меланезии (Новые Гебриды) Мауи героичен, выступает как победитель людоедов и чудовищ. Такая деятельность приближает Мауи к типу эпического или сказочного богатыря, но вместе с тем она составляет и дополнительный аспект культурного героя, преследующего цел,;

очистить землю от чудовищ (ср. древнегреческий Геракл в отличие от Прометея). В большинстве мест, однако, Мауи — типичный культурный герой и одновременно трикстер — мифологический плут, достигающий сво­ их целей ловкими, хитрыми трюками, в которых проявляется и его маги­ ческая сила, и лукавый ум, и проказливый характер. Сочетание культур­ ного героя и трикстера в одном лице, так же как и распределение этих ролей между двумя персонажами, одинаково распространено в мировом фольклоре (например, в Северной Америке; в ее западной части преобла­ дает первый тип, а в восточной — второй).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 27 |
 


Похожие работы:

«ПЛАН РАБОТЫ на 2015/2016 учебный год РЦОКОиИТ Центр французского языка: ул. Миргородская, дом 1 телефон 717 52 55 clfspb7175255@gmail.com Французский институт в Санкт-Петербурге Невский проспект, дом 1 телефон 571 09 95 clfspb@mail.ru План работы на 2015-2016 учебный год 1. Повышение квалификации преподавателей французского языка Повышение квалификации преподавателей французского языка включает в себя консультации в методическом кабинете ЦФЯ, а также проведение семинарских занятий и...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 81372 АДАМОВИЧ Светлана Васильевна СЕМАНТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ АППРОКСИМАЦИИ И СИСТЕМА СРЕДСТВ ЕЕ ВЫРАЖЕНИЯ АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.19 – теория языка Минск, 2012 Работа выполнена в учреждении образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы» Рычкова Людмила Васильевна, кандидат Научный руководитель филологических наук, доцент, заведующий кафедрой общего...»

«75 ЛЕТ ИЗ ЖИЗНИ ЯЗЫКОВОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ИГХТУ Наталья Кирилловна Иванова, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой иностранных языков и лингвистики ИГХТУ с 1991 г. 2005 г. – юбилейный для Ивановского химико-технологического университета. 75 лет тому назад, в 1930 году, начал свое самостоятельное существование Ивановский химико-технологический институт, выйдя из стен химического факультета Ивановского политехнического института, одного из первых советских вузов, основанного в...»

«И. Г. Актамов. Этноязыковые процессы в многонациональных государствах: общемировые тенденции и государственная образовательная политика (на примере Республики Бурятия РФ и Автономного района Внутренняя Монголия КНР) I. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ И ПОИСК НОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В СИСТЕМЕ ИНОЯЗЫЧНОГО ОБРАЗОВАНИЯ УДК 32.001(571.54 + 510) ЭТНОЯЗЫКОВЫЕ ПРОЦЕССЫ В МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВАХ: ОБЩЕМИРОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА (на примере Республики Бурятия РФ и Автономного района...»

«о СООТНОШЕНИИ ХАИАССКОГО И АРМЯНСКОГО ЯЗЫКОВ Академик АН АрмССР Г. Б. ДЖАУКЯН I. ВВЕДЕНИЕ В хеттских источниках Х 1 У ^ Х Ш вв. до н. э. упоминается с т р а н а Ца1а§а, иногда выступающая под названием А 2 ( г ) !. Эта страна находилась на северо-восточных границах Хеттского государства и играла значительную роль в истории Нового царства. С 1920-х годов начинается изучение вопросов географии, истории и я з ы к а Хайаса-Ази. При этом исследователи о б р а щ а ю т особое внимание на сходство...»

«Саркисян Мариана Робертовна ИНТЕРПРЕТАЦИОННОЕ ПОЛЕ КОНЦЕПТА SPIRITUALITY В АНГЛИЙСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА Статья посвящена изучению интерпретационного поля концепта SPIRITUALITY в английской языковой картине мира. Цель статьи состоит в том, чтобы выявить состав языковых средств, репрезентирующих концепт, и описать его интерпретационное поле. Автор развивает тезис о том, что интерпретационное поле концепта SPIRITUALITY структурируется совокупностью языковых средств, в частности словами,...»

«Каф. Русского языка Внимание!!! Для РУПа из списка основной литературы нужно выбрать от 1 до 5 названий. Дополнительная литература до 10 названий. Если Вы обнаружите, что подобранная литература не соответствует содержанию дисциплины, обязательно сообщите в библиотеку по тел. 62-16-74 или электронной почте. Мы внесём изменения Оглавление Активные процессы в современном русском языке Аспекты лингвистического исследования Аспекты лингвистического исследования текста Введение в языкознание...»

«ИПК МГЛУ «Рема», 8(499) 245-27-39 (отдел реализации), e-mail: ipk-mglu@rambler.ru СПИСОК НАУЧНОЙ, УЧЕБНОЙ И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (по состоянию на 07.12.2015 г.) Вестники МГЛУ Вестник МГЛУ, вып.468. Отв.ред.: Каменская О.Л. Проблемы коммуникативной лингвистики. – М., 2002. Вестник МГЛУ, вып.469. Отв.ред.: Сорокина Т.С. Грамматическая семантика в англоязычном дискурсе. – М., 2002. Вестник МГЛУ, вып.471. Отв.ред.: Токарева Н.Д. Заочное обучение: настоящее и будущее. – М., 2003. Вестник...»

«ИПК МГЛУ «Рема», 8(499)245-27-39 (отдел реализации), e-mail: ipk-mglu@rambler.ru СПИСОК НАУЧНОЙ, УЧЕБНОЙ И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (по состоянию на 12.03.2015 г.) Вестники МГЛУ Вестник МГЛУ, вып.468. Отв.ред.: Каменская О.Л. Проблемы коммуникативной лингвистики. – М., 2002. Вестник МГЛУ, вып.469. Отв.ред.: Сорокина Т.С. Грамматическая семантика в англоязычном дискурсе. – М., 2002. Вестник МГЛУ, вып.471. Отв.ред.: Токарева Н.Д. Заочное обучение: настоящее и будущее. – М., 2003. Вестник...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОУ ВПО «АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ (сентябрь 2014 – январь 2015) Хабаровск 2015 СОДЕРЖАНИЕ СОЦИОЛОГИЯ..3 ЭКОНОМИКА..5 ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО. ДОКУМЕНТООБОРОТ.8 МЕНЕДЖМЕНТ..9 ПОЛИТИКА. ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ.10 ГОСУДАРСТВЕННОЕ И МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.10 ПРАВО....»

«СЕКЦИЯ МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР Фролова Ольга Евгеньевна (МГУ им.М.В.Ломоносова, Москва, Россия) Понятие «Европа» в русской языковой картинте мира (синхрония и диахрония) Понятие Европа, ставшее символом политической, экономической и культурной интеграции в XX в., понималось в русской языковой картине мира неодинаково в разные исторические эпохи. Носители русского языка неоднозначно определяли не только семантику переносного употребления топонима, но и инклюзивные или...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РФ ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ЯЗЫКОВОЙ КОММУНИКАЦИИ МАТЕРИАЛЫ ВСЕРОССИЙСКОГО СЕМИНАРА «Методология обучения и повышения эффективности академической, социально-культурной и психологической адаптации иностранных студентов в российском вузе: теоретические и прикладные аспекты» Том 2 21-23 октября 2008 г. Томск УДК 378.14:159.953.5(063) ББК Ч481.22:Ю940л0 М 341 Методология обучения и повышения эффективности...»

«Анализ работы кафедры учителей иностранного языка за первое полугодие 2014-2015 уч.года. Целью работы кафедры учителей иностранного языка явилось совершенствование преподавания иностранных языков в рамках темы школы «Развитие профессиональной компетентности педагога, как фактор повышения качества образования в условиях подготовки к введению ФГОС» и непосредственно в рамках темы методического объединения «Развитие коммуникативных навыков на уроках иностранного языка в условиях реализации ФГОС»....»

«Часть первая.1. УЧЕНИЕ О СЛОВЕ (ЛЕКСИКОЛОГИЯ) Значение слова и его варианты. Слово в словаре и в тексте. Правила толкования слова. Слово и научный термин, значение термина и значение слова. Научная и языковая картина мира. Внутренняя форма слова, понятие поверхностной и глубинной мотивации. Слово в лексической системе языка. Понятие о лексической оппозиции (синонимической паре). Типы и виды синонимов (слабая и сильная Синонимия). Нейтрализации лексических оппозиций, понятие об архилексеме....»

«Азбука для потребителей услуг ЖКХ Азбука для потребителей услуг ЖКХ Аннотация Вашему вниманию представлен первый в России учебник для потребителей услуг ЖКХ. Специфические отраслевые темы рассказываются простым языком с иллюстрациями и доступными разъяснениями. Азбука для потребителей услуг ЖКХ подготовлена в целях повышения грамотности потребителей жилищно-коммунальных услуг, формирования хозяйственного отношения к общему имуществу в доме. Учебный материал содержит детальный разбор жилищного...»

«Воронежский государственный университет Труды теоретико-лингвистической школы по общему и русскому языкознанию Центр коммуникативных исследований Кафедра общего языкознания и стилистики Воронежского университета Кафедра славистики Белградского университета Кафедра русистики Варшавского университета Коммуникативное поведение Вып.33 Коммуникативное поведение славянских народов Русские, украинцы, словаки, поляки, сербы Воронеж Сборник представляет собой очередную, тридцать третью публикацию Центра...»

«Приложения к заданиям отборочного этапа Олимпиады МГИМО для школьников ОБРАЗЕЦ ОФОРМЛЕНИЯ ТИТУЛЬНОГО ЛИСТА ЭССЕ ОТБОРОЧНОГО ЭТАПА ОЛИМПИАДЫ 2015-201 И ВАРИАНТЫ ОФОРМЛЕНИЯ ЭССЕ УЧАСТНИКАМИ ОТБОРОЧНОГО ЭТАПА ОЛИМПИАДЫ 2014-201 Образец оформления титульного листа Олимпиада МГИМО МИД России для школьников по профилю «гуманитарные и социальные науки» 2015-2016 учебного года ОТБОРОЧНЫЙ ЭТАП ЭССЕ НА ТЕМУ № «Лазаревский институт восточных языков в контексте истории востоковедения» Выполнил(а):...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «МИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» УДК [811.111 + 811.161.3]’42(043.3) ГЛАЗКО Павел Петрович СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ЭССЕ В МЕДИЙНОМ ДИСКУРСЕ И ИХ ЯЗЫКОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ (на материале англоязычной и белорусскоязычной прессы) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Минск, 2015 Научная работа выполнена в...»

«2014-2015 [ПУБЛИЧНЫЙ ОТЧЕТ МБДОУ № 169] Публичный отчет Муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения «Детский сад комбинированного вида №169» г. Оренбурга за 2014 2015 учебный год 2014-2015 [ПУБЛИЧНЫЙ ОТЧЕТ МБДОУ № 169] СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА УЧРЕЖДЕНИЯ. 2. ОСОБЕННОСТИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА. 3. УСЛОВИЯ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА. 4. РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДОУ. 5.ФИНАНСОВЫЕ РЕСУРСЫ ДОУ И ИХ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ. 6.ПЕРСПЕКТИВЫ И ПЛАНЫ РАЗВИТИЯ ДОУ В...»

«Межгосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Российско-Таджикский (славянский) университет Солихов Фируз Шодиевич Функционально-семантическое поле модальности предположения и способы его выражения в разносистемных языках (на материале английского, русского и таджикского языков) Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный...»







 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.