WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ В МГИМО СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ № 36 (51) Издательство «МГИМО-Университет» ББК 81. Ф5 Печатается по решению Ученого совета Московского государственного института ...»

-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ)

МИД РОССИИ

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

В МГИМО

СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ № 36 (51)

Издательство

«МГИМО-Университет»

ББК 81.

Ф5

Печатается по решению Ученого совета



Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России

Редакционная коллегия:

к. п. н., проф. Г. И. Гладков (отв. ред.) д. ф. н., проф. Л. Г. Веденина к. ф. н., Е. Л. Гладкова к. ф. н., С. В. Евтеев д. ф. н., проф. В. А. Иовенко к. ф. н., проф. И. В. Ляхова к. ф. н., Г. С. Романова к. ф. н., А. В. Штанов к. ф. н., проф. Е. Б. Ястребова к. ф. н., доц. М. В. Ларионова (отв. секр.) Филологические науки в МГИМО: Сборник наФ уч. трудов. – № 36 (51) / Отв. редактор Г. И. Гладков. – М.: МГИМО (У) МИД России, 2009. – 182 с.

ISBN 978-5-9228-0517-9 Настоящий сборник предназначен для профессорскопреподавательского состава, аспирантов и студентов.

Сборник состоит из пяти разделов. Первый раздел содержит статьи о современных вопросах лингвистики и межкультурной коммуникации. Второй и третий разделы содержат материалы по переводоведению, а также компетентностному подходу к преподаванию иностранных языков. Четвертый и пятый разделы посвящены проблемам литературоведения, культурологии и новым публикациям.

ББК 81.

© Московский государственный институт ISBN 978-5-9228-0517-9 международных отношений (Университет) МИД России, 2009 © Коллектив авторов, 2009

СОДЕРЖАНИЕ

Раздел I

ЛИНГВИСТИКА

И МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

Астахова Е.В.

«Манифест в защиту испанского языка» политическое и языковое измерение

Бахтиарова Е.В.

Соотношение представлений о реальных и нереальных событиях в английской языковой культуре.... 17 Григорьев Е.И.

Восприятие типа иллокутивных актов на основании дифференциальных признаков тона

Петрова А.А.

Актуальность вопроса лексических синонимированных вариантов в условиях билингвизма

Сон Л.П.

Вариативность испанского языка:

классификация форм существования

Сыщикова Е.С.

Проблема вариативности пословично-поговорочных выражений (на материале русского и испанского языков)

Тимохина О.Б.

СМИ губят английский язык

Тихомирова А.В.

Коммуникативные характеристики пресс-релиза как информирующего и «воздействующего» текста..............

Цыбова И.А.

О представлении и обработке знаний о мире в отглагольных производных

Раздел II

ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЕ

Чепель Н.П.

Особенности стратегий перевода русских исторических реалий

Яковлева М.А.

К вопросу о передаче в переводе негритянского диалекта как этносоциального диалекта

Раздел III

КОМПЕТЕНТНОСТНЫЙ ПОДХОД

В ПРЕПОДАВАНИИ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Игнатенко И.И.

Некоторые проблемы глобального общения

Климович Н.И.

О компетентностной модели реферативной деятельности и ее прикладном значении для формирования профессиональных компетенций

Раицкая Л.К.

Поддержка учебно-методического комплекса по иностранного языку в Интернете

Синицына Е.А.

О программах по иностранным языкам

Чертовских О.О.

Историко-педагогические основы зарождения британских университетов и их значение в условиях расширения межкультурной коммуникации

Раздел IV

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

И КУЛЬТУРОЛОГИЯ

Киеня М.И.

Повседневная жизнь франкистской Испании в зеркале валенсийского праздника фальяс

4 Мартынова Е.С.

Мужское и женское пространство в испанских традиционных романсах XIV-XVI веков........... 1 Раздел V

РЕЦЕНЗИИ И НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

Алексахин А.Н.

Алфавит китайского языка путунхуа Буква. Фонема. Звук речи. Слог (Учебное пособие).................. 1

–  –  –

АСТАХОВА Е.В.

«МАНИФЕСТ В ЗАЩИТУ ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА»





ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ЯЗЫКОВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Nuestra patria comn es la lengua Miguel de Unamuno 23 июня 2008 года видные представители интеллектуальной элиты Испании обратились к общественности с манифестом в защиту единого общего языка – испанского. Этот манифест вызвал бурную полемику в политических кругах, в СМИ Испании, а также в странах испаноязычной Латинской Америки.

Нуждается ли в защите испанский язык, в настоящее время третий по числу носителей в мире (после китайского и английского)? Ведь многие факты свидетельствуют о его продвижении в мире и «лингвистическом здоровье». Более 400 миллионов человек из 21 страны мира считают испанский язык родным.

Предпринимаются шаги по созданию единого «Ибероамериканского пространства знаний», целью которого является «пропаганда и распространение достижений образования, научных исследований и философских поисков на испанском языке» (1, 15).

С 1997 г. под патронатом Института Сервантеса проводятся Международные конгрессы испанского языка (следующий Конгресс намечено провести в Сантьяго де Чили в 2010 г., и уже ведется активная подготовка этого события). В 2005 г. усилиями Королевской Академии испанского языка в сотрудничестве с национальными академиями испанского языка стран Латинской Америки был создан первый паниспанский словарь “Diccionario panhispnico de dudas”, над которым работали десятки ученыхлингвистов и в котором отражены не только современные нормы орфографии и грамматики, но и новая лексика, охватывающая все страны «испанской ареолы» и свидетельствующая о процессах развития испанского языка в настоящее время (2).

Большую роль в изучении и распространении испанского языка и культуры играют отделения Института Сервантеса, работающие в более чем 60 странах. Институт публикует постоянно обновляющуюся «Энциклопедию испанского языка», в частности в 2008 г. вышла в свет «Энциклопедия испанского языка в Соединенных Штатах Америки» – Enciclopedia del espaol en los Estados Unidos (3). В этой публикации анализируются демографические, политические, социал-лингвистические и другие аспекты испанского языка в США, где, как известно, уже 15% населения считают его своим первым языком. В португалоговорящей Бразилии за испанским закрепился статус второго языка среди студентов и дипломированных специалистов. По мере ослабления зависимости экономики страны от торговых операций с США и Европой и увеличения торгового оборота с соседними испаноязычными странами (особенно с входящими в блок Меркосур), больше внимания стало уделяться билингвизму и знанию испанского языка.

Парадоксально, но на родине судьба испанского языка в последнее время складывается непросто. Испаноязычные жители тех областей Испании, где распространены каталанский, галисийский и баскский языки, жалуются, что их лишают права говорить по-испански, утверждая, что националисты нарушают конституцию страны, гарантирующую испанскому равные права с местными языками. Каталанские, галисийские и баскские националисты, наоборот, настаивают, что испанский представляет угрозу языкам меньшинств, и требуют от местных властей все новых мер в свою защиту. Как известно, языковая картина страны неотделима от ее истории и политики. В Испании в настоящее время идут глубинные процессы, направленные на широкую автономизацию исторических областей, прежде всего Каталонии, Страны Басков, в меньшей степени Галисии. Фактически речь идет о взятом автономными областями стратегическом курсе получения в долговременной перспективе политической и государственной независимости. Эти тенденции не могут не тревожить центральные власти Испании, которые предпринимают меры для торможения сепаратистских тенденций. При этом консервативные силы в лице Народной партии (РР) проводят более откровенную политику для противодействия этим настроениям. В то же время правящая партия – Социалистическая Рабочая Партия Испании (PSOE), не занимает четкой позиции в этом вопросе, руководствуясь прежде всего укреплением своих политических позиций в регионах.

После смерти генерала Франко в 1975 году в автономных областях Испании произошла «языковая нормализация». Конституция 1978 г. в статье 3 объявила испанский язык – el castellano – официальным государственным языком страны.

Другие языки стали коофициальными на территории соответствующих автономных сообществ. Баскский, каталанский и галисийский языки получили поддержку многомиллионных фондов, и на то, чтобы увеличить число владеющих этими языками, были затрачены серьезные усилия.

Рассмотрим ситуацию на примере Каталонии, двуязычной автономной области, где в последние годы испанский подвергается откровенной дискриминации. Напомним, что на каталанском также разговаривают в некоторых областях Арагона и Мурсии, на Балеарских островах, а за пределами Испании – во французской области Roussillon, в Андорре и в итальянском городе Alguer (Sardinia). Каталан – родной язык для 9,5 миллионов людей.

В период гражданской войны в Испании 1936-38 гг. Каталония пережила этап взрывного развития массового национального самосознания. Во многом благодаря провозглашенной республиканским правительством идее создания федеративного государства и признания прав национальных меньшинств, включая их право на самоопределение, Каталония стала одним из главных оплотов республиканцев. После поражения Республики каталанский (так же как и бакский и галисийский языки) был полностью запрещен к употреблению во всех сферах общественной жизни, включая образование, делопроизводство, средства массовой информации. В ходе процесса демократической реставрации в декабре 1997 года парламент Каталонии принял новый закон о языке, в котором детально расписаны статьи, регламентирующие те стороны жизни, где, по мнению разработчиков, требуется усилить роль и влияние местного языка. В 1983 году был разработан закон «О лингвистической нормализации в Каталонии», который официально закрепил за каталанским статус второго государственного языка на территории автономного сообщества. Он предусматривал параллельное преподавание на каталанском языке, как в системе среднего, так и высшего образования, ведение на нем делопроизводства на 10 уровне местной администрации, использование в средствах массовой информации.

Бессменно находящаяся в Каталонии у власти с момента принятия закона местная националистическая партия Конвергенция и Союз придает данному направлению деятельности первостепенное значение. В результате энергичных мер, предпринятых правительством сообщества каталанский язык значительно расширил сферу своего применения и из языка ранее лишь исключительно бытового общения в настоящее время реально превратился в активно употребляемый второй государственный язык.

В настоящее время делопроизводство как на уровне Женералитата (Generalitat – правительство) и парламента Каталонии, так и на местном уровнях, практически полностью ведется на каталанском языке. Наиболее радикальные изменения осуществлены в системе обязательного среднего образования. Так во всем автономном сообществе уже в 1999 г. только в четырех начальных школах, или 0,1% от общего их количества, преподавание велось на испанском языке. В настоящее время это положение сохраняется, изучение каталанского в начальных школах абсолютно обязательно независимо от системы частного или государственного образования. На испанский отводится три часа в неделю. За этим процессом бдительно следит Департамент образования правительства Каталонии. В старших классах и системе профессионально-технического обучения, где в данном вопросе должно учитываться мнение учащихся, испанский язык имеет большее распространение. В вузах, несмотря на все меры стимулирующего характера, каталанский язык по объективным причинам также не достиг превалирующего положения.

В Каталонии нередко можно встретить обозначение учреждений, названия улиц, указатели дорог и т.п. только на каталанском. В тоже время надо признать, что в частных СМИ, издательском деле и кинопрокате присутствие каталанского языка остается незначительным, так как дополнительный перевод и дублирование существенным образом влияет на уровень рентабельности их продукции (1, 13).

Этнические каталонцы составляют 70% населения сообщества, и подавляющее их большинство поддерживает данные меры. Положение испаноязычной части населения отличается тем, что оно сконцентрировано, в основном, в Барселоне и барселонском промышленном районе, где они составляют практически половину населения. И если во многих районах «глубинки» заметно начинает превалировать каталанский язык, то в Барселоне испанский продолжает сохранять свои позиции.

В Стране Басков и Галисии главным полем битвы за местные языки также стали школы: преподавание ведется только на языках меньшинств, так что испаноязычные родители боятся, что их дети не будут свободно писать и читать на испанском.

Так, в Стране Басков только 5% родителей записывают своих детей в испанские школы, и местные власти заявили, что образование на испанском языке не востребовано, и потому они урезают его финансирование. Представители Платформы за свободу языкового выбора говорят, что власти давно стараются насаждать баскский язык любыми способами, и испаноязычные школы превратились в гетто из-за постоянного отсутствия денег. Тем не менее, 20 лет такой политики так и не помогли установить подлинное двуязычие: на улице баскский по-прежнему не так часто можно услышишь, и в 70% компаний он не используется вообще (4). В галисийских школах по меньшей мере половина уроков должна идти на галисийском. Представители организации «Двуязычная Галисия», заявляют, что дети хотели бы, чтобы преподавание шло на испанском, но закон этого не позволяет. «После звонка с урока они переходят на испанский»,

– отмечает основатель этой организации Глория Лаго (5).

Националистические нападки на испанский язык достигают абсурда, когда от иностранных рабочих, приезжающих по временным трудовым договорам в Каталонию (или Страну Басков, в Галисию, в Валенсию) требуют изучать местные языки, а владение испанским, не признается. В этой связи вице-президент Европейского парламента Алехо Видаль-Куадрос считает «нарушением гражданских свобод исключение общего языка, каким является испанский язык, из официального и образовательного пространства в некоторых автономных сообществах, что ведет к негативным последствиям в социальной и экономической областях» (6).

«Давайте отбросим словесную шелуху и зададим вопросы, которые касаются всех нас», – пишет испанский публицист Мартинес Горриаран (Martnez Gorriarn). «Может ли преподаватель, родившийся, предположим, в Вальодолиде, работать в каталанском университете и читать лекции на кастильском?

Может ли ребенок, говорящий на кастильском языке дома и проживающий с родителями в Каталонии, получить образование на своем родном языке? Может ли испанский служащий быть принятым на работу в Каталонии, если он предварительно не выучил каталанский? Ответ на все вопросы – нет» (7).

Таким образом, складывается ситуация, когда ущемляются права граждан в пользу интересов территорий. Проблема единого языка для Испании оказывается напрямую связанной с делом сохранения единого государства в рамках существующих границ.

Именно этот тезис отражен в манифесте в защиту испанского языка (кстати, основным разработчиком манифеста стал известный писатель и философ Фернандо Саватер (Fernando

Savater), баск по национальности). Приведем его основные положения:

Bce языки государства являются в равной степени испанскими и заслуживают поддержки со стороны исполнительной властей в качестве национального достояния. Однако только один из этих языков является общим для всех и официальным на всей национальной территории. Только один этот язык – кастильский, рассматривается как обязательный. Все граждане страны должны знать этот язык.

Право на пользование языками имеют граждане, а не территории. Граждане, говорящие на любом из коофициальных языков, имеют право получать образование и использовать этот язык при контакте с органами исполнительной власти.

Вместе с тем, нельзя применять языки автономных областей в качестве приоритетных в образовании, в СМИ, в делопроизводстве, в названиях улиц, дорог и т.д. в ущерб кастильскому.

В двуязычных автономных областях наряду с местным языком граждане должны владеть языком общенациональной коммуникации.

Стремление к использованию только коофициального языка ни в коем случае не должно навязываться. Власти двуязычных автономных областей не должны принимать обязывающие решения относительно исключительного использования коофициального языка. Подобные решения наносят ущерб правам граждан в возможностях трудоустройства, получении социальных гарантий, медицинской помощи и т.п.

В конституции Испании установлено, что все языки Испании являются ее культурным достоянием и пользуются государственной поддержкой. Нельзя использовать это положение конституции в целях дискриминации граждан знающих только кастильский язык.

В манифесте содержится обращение к испанскому парламенту принять соответствующее законодательное предложение, в котором должно быть отражено следующее:

Кастильский язык является официальным языком общим для всех граждан Испании на всей национальной территории.

Все граждане Испании при желании имеют право получать образование на кастильском языке независимо от их родного языка. Коофициальные языки автономных областей могут фигурировать в учебных планах на всех уровнях обучения, но ни в коем случае в качестве единственного языка. Всем учащимся на всех этапах обучения должно быть гарантировано знание языка общенационального общения (кастильского).

Во всех двуязычных автономных областях любой гражданин Испании имеет право на рассмотрение своих обращений во всех органах исполнительной власти на двух языках.

В двуязычных автономных областях указатели дорог, названия улиц, административная переписка, информирование граждан должны осуществляться на двух языках. Исключается использование только языка автономной области.

Служащие органов центральной и автономной власти при исполнении своих функций, имеющих общенациональное измерение, должны использовать кастильский язык как внутри Испании, так и за границей. В парламентах автономных областей допускается использование любого из двух языков, имеющих хождение на данной территории (8).

Сам факт публикации манифеста в защиту свободы выбора языка в двуязычном сообществе вызвал беспокойство в национальных академиях испанского языка в латиноамериканских странах. Главы национальных академий в своих заявлениях подчеркивали, что не может существовать нация без единого, общего языка.

Большинство комментариев в испанской прессе сводились к тому, что манифест защищает не кастильский язык как таковой, а индивидуальные права, гарантированные Конституцией, которые нарушаются автономными правительствами Страны Басков и Каталонии. «Дискриминации подвергается не язык, а люди, которых определенные политики хотят лишить ценного инструмента коммуникации и сократить поле их культурных, социальных и интеллектуальных возможностей», – пишет известный филолог Грегорио Сальвадор (Gregorio Salvador) на страницах журнала El Cultural (1, 9). Грегорио Сальвадор является автором книг Lengua espaola y lenguas de Espaa. Ariel, 1987; Poltica lingstica y sentido comn. Istmo, 1992; Noticias del Reino de Cervantes y Estar a la que salte. Espasa, 2007. Выступает в защиту «плурилингвизма» Испании и испанского как наднационального языка.

Острая полемика в Испании об использования испанского языка на всей территории страны продемонстрировала обеспокоенность, как населения, так и правящей элиты, создавшимся положением. В этом контексте в сентябре 2008 г. Верховным судом Испании были приняты решения о запрещении проведения в Стране Басков референдума о самоопределении, который был запланирован на 2010 г., и о запрете деятельности радикальных националистических партий (9).

Несмотря на резкую критику манифеста со стороны властей Каталонии и Страны Басков (прозвучали обвинения в фашизме, возврате к франкизму и т.п.), многие представители интеллектуальных кругов этих автономных областей высказались в его поддержку. «Также как раньше я всегда выступала против франкистской политики запрета говорить на каталанском, так и теперь я не принимаю маргинализацию испанского языка в Каталонии, где всегда говорили на двух языках. Великий каталанский поэт Карлес Риба, отмечал, что языком каталанцев в сношениях с внешним миром должен быть кастильский, и это не вызывало возражений со стороны других интеллектуалов его поколения. Сейчас же политики стремятся ограничить свободу, творчество и жизнь нашей интеллигенции», – утверждает каталанская писательница Нурия Амат (1, 11).

Большинство испанской интеллигенции (в полемике приняли участие ее видные представители: писатели, филологи, ректоры университетов, директора музеев, режиссеры, актеры) выступают за билингвизм автономных территорий. Культура национальных меньшинств только обогащается, соприкасаясь с другим языком и другой культурой.

Дискуссия вокруг «манифеста в защиту единого языка»

показала, что в Испании идут сложные политические и национальные процессы. И очень часто политики рассматривают «языковые» проблемы, моно- или билингвизм отдельных территорий через призму своих политических проектов. Им важно реализовать свой националистический план, а для этого необходимо создать социальную опору. Навязывание одного, «автономного» языка служит средством создания такой опоры, и все слова о борьбе за выживание и сохранение языков меньшинств являются политической риторикой, под которую подпадают наименее образованные и подготовленные слои населения, и именно эти слои поддерживают националистические лозунги.

На этом фоне «серьезную тревогу вызывает слепота правящих кругов, отсутствие у них ясной объединяющей всю страну национальной идеи», – пишет испанский писатель Фернандо Арамбуру (Fernando Aramburu) (1, 9). По его словам, Испания уже представляет «лоскутное одеяло». Необходимость разработки национальной идеи не с учетом предвыборной конъюктуры, а реальной, в том числе экономической ситуации и нарастания центробежных тенденций, становится приоритетом. На фоне растущего национализма в мире этот тезис своевременен не только для Испании.

ЛИТЕРАТУРА

1. El Cultural, 3-9 de Julio de 2008.

2. Diccionario panhispnico de dudas. Santillana Ediciones Generales, S.L., 2005.

3. Enciclopedia del espaol en los Estados Unidos. Coordenacin Humberto Lpez Morales. Santillana Ediciones Generales, S.L., 2008.

4. www.author-edu.ru.

5. Ibid.

6. ABC, 28.06.2008.

7. El Mundo, 17.07.2008.

8. El Pas, 23.06.2008.

9. El Pas, 23.06.2008.

* * * БАХТИАРОВА Е.В.

СООТНОШЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

О РЕАЛЬНЫХ И НЕРЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ

В АНГЛИЙСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КУЛЬТУРЕ

Цель данной статьи заключается в исследовании сопряженности представлений о категории времени и наклонения в английском языке. Наша задача состоит в том, чтобы показать, насколько взаимозависимыми оказываются категории времени и наклонения, если на них взглянуть не изолированно, как это принято в грамматиках современных германских языков, но в исторической и психолингвистической перспективе.

На материале анализа работ германистов второй половины XX века, когда большое внимание уделялось изучению сравнительно-исторической морфологии германских языков, можно проследить, как категория наклонения изменяется вследствие изменений, происходящих в видовременной системе английского глагола. В категории наклонения складываются отношения временной отнесенности, схожие с отношениями временной отнесенности в темпоральной системе английского глагола, т.е.

грамматическая система различает нереальные прошлые и нереальные будущие события, рассматриваемые с точки зрения реального настоящего. Устанавливается определенная корреляция между реальными и нереальными событиями.

В данной статье мы попытаемся экспериментальным путем исследовать, как носители английского языка на довербальном уровне организуют представление о реальных и ирреальных событиях, имеющих разную временную отнесенность.

Для осуществления поставленных задач Д.Б. Никуличевой был разработан психолингвистический эксперимент (2; 3; 4).

Ею было опрошено несколько носителей английского языка в возрасте от 25 до 50 лет, каждому из которых предлагалось вообразить себе «эмоционально нейтральные» и «повторяющиеся во времени ситуации» (термины – Д.Б. Никуличева), связанные с одной определенной сферой деятельности. Им предлагалось представлять через определенные временные интервалы с раннего детства до настоящего времени, как они причесывались или чистили зубы. Затем информанту предлагалось представить подобные ситуации в ближайшем и все более отдаленном будущем.

Д.Б. Никуличевой были получены интересные результаты в области соотношения систем темпоральных оппозиций в разных германских языках с особенностями невербального представления времени носителями этих языков.

Продолжая исследования в этой области, мы хотим проследить, как в сознании носителей английского языка организуются представления о реальных и о воображаемых событиях, имеющих разную временную отнесенность. То есть одним из наиболее важных моментов эксперимента является анализ соотношения представлений о реальных событиях прошлого, настоящего и будущего и об ирреальных событиях.

Для этого эксперимента нами были выбраны нейтральные или приятные для информантов события – мы просили их вспомнить, как они справляли Рождество в детстве, юности и т.п. вплоть до настоящего момента или вспомнить, как информант воспринял первый приезд в Россию, посещение тех или иных достопримечательностей. Затем информанту предлагалось представить подобные ситуации в будущем.

Помимо реальных воспоминаний и прогнозов, информанту предлагалось также представить, как бы выглядело Рождество, если бы он/она справлял(а) его вместе со своим кумиром и как бы выглядела ситуация в будущем при определенных условиях (например, если бы информант стал миллиардером и мог бы позволить справлять Рождество в лучших условиях и лучшем месте).

Еще до начала упражнения информантам объяснялась система параметров, по которым будет проводиться описание каждого из эпизодов. Мы используем систему параметров, разработанную Д.Б. Никуличевой в работах (2; 3; 4).

Расстояние: насколько отдаленно или приближенно вы видите вспоминаемую или воображаемую ситуацию (от 1 до 10 баллов, где 1 – «будто перед носом», а 10 – «будто у линии горизонта»).

Горизонтальное расположение: от 0, если картинка видится прямо по центру, до 10 либо слева, либо справа (если картинка смещена вплоть до левой или правой периферии поля зрения).

Вертикальное расположение: от 0, если картинка представляется прямо на уровне глаз, до +10 (если картинка максимально смещена вверх) и до -10 (если картинка максимально смещена вниз).

Размер картинки: от 1 при минимальным размере картинки (картинка будто «размером с точку») до 10, если картинка занимает все поле зрения.

Ассоциированное восприятие ситуации (как бы «своими глазами»), либо диссоциированное (будто человек наблюдает себя «со стороны») (4, 70-86).

Д.Б. Никуличева вводит понятия ассоциированное, диссоциированное восприятие ситуации. Эти два термина объясняются следующим образом:

Ассоциированное восприятие, как пишет Д.Б. Никуличева, представляет видение ситуации «изнутри», «своими глазами», информант находится в ситуации и является непосредственным свидетелем всего происходящего, как будто человек видит все события в настоящем. Информант описывает прошлые события, употребляя настоящее время (Это было так… Как сейчас вижу…). Д.Б. Никуличева соотносит ассоциированное восприятие с метафорой «реки времени» (4, 70-86). Человек ощущает себя в потоке времени; вспоминая, как будто вновь переживает прошлые события.

Диссоциированное восприятие, по мнению Д.Б. Никуличевой, позволяет воспринять, увидеть пережитую ситуацию и себя в ней, как будто «со стороны». Человек является свидетелем разворачивающихся перед ним событий. Данный тип восприятия является менее эмоциональным, чем ассоциированное восприятие.

В нашем эксперименте, исследующем соотношение представлений о реальных и ирреальных событиях, мы выбрали в качестве иллюстрации двух представителей английской культуры:

одного, характеризующегося диссоциированным, а другого – ассоциированным представлением времени.

Эксперимент с информантом, представляющим события ассоциировано, показал следующие результаты (англичанка, 25 лет, студентка):

Age 7-8. Картинка по центру. Размер 7. Расстояние 5.

Age 10. Картинка чуть смещена влево. Размер 7. Расстояние 4.

Age 11. Картинка смещена влево на 1-2 единицы. Размер 7. Расстояние 4.

Age 12-13. Картинка смещена влево на 1-2 единицы. Размер 7.

Расстояние 4.

Age 17. Картинка смещена влево на 1-2 единицы. Размер 7-8. Расстояние 3.

Age 20-22. Картинка смещена влево на 1-2 единицы. Размер 7-8.

Расстояние 3.

Last Christmas. Диссоциированное восприятие. Картинка смещена влево на 3 единицы. Размер 8. Расстояние 3.

Party that took place a month ago. На уровне глаз. Размер 8-9. Расстояние 2.

In 1 year. Чуть сдвинуто влево от центра. Размер 8. Расстояние 3.

In 3 years = in 1 year= in 7 years In 15 years. Чуть больше сдвинуто влево. Размер 6. Расстояние 5.

Нереальное прошлое. На уровне глаз. Размер 5. Расстояние 6.

Нереальное будущее. На уровне глаз. Размер 4. Расстояние 8.

20 Данная информантка воспринимает все прошлые события ассоциировано, кроме одного диссоциированного, которое, повидимому, связано со вспоминанием себя на фотографии (Last Christmas). Практически все временные представления смещены влево на 1-3 единицы. Картинка четкая, но удалена на значительное расстояние. Чем ближе локализовано событие, тем отчетливее и ближе оно представляется информатке. Ситуация, воспринимаемая данной информанткой как «актуальное прошлое» (прошлый месяц), отличается от предыдущих тем, что располагается по центру, на уровне глаз, больше размером и находится на более близком расстоянии. Представление об ирреальных событиях направлено в противоположную от наблюдателя сторону и максимально удалено (Unreal Past / Unreal Future). Будущее занимает промежуточное положение между вектором прожитой реальности и ирреальности (in 1 year – in 15 years). Будущие события удаляются от информантки по мере увеличения периода времени. Следует заметить, что визуализация отдаленных будущих событий затруднена у носителей английского языка. Будучи прагматичными по складу характера, им трудно прогнозировать не пережитые события. Интересно, что самое раннее воспоминание находится ровно по центру. Это можно объяснить следующим образом: либо оно так живо помнится, что субъективно помещается на вектор актуальности, либо информант его реконструирует (как если бы он помнил…) и тогда закономерно его расположение на векторе ирреальности.

Если обобщить результаты эксперимента, то получается своеобразный «веер» разнонаправленных векторов, представляющий переход от реальности к ирреальности: 1) область актуального прошлого, т.е. «преднастоящего» (1 month ago), расположенная прямо перед наблюдателем и ближе всего к нему;

2) вектор собственно прошлого, расположенный перед наблюдателем и направленный влево (age 17 – до last Christmas) (напомним, информантке 25 лет); 3) вектор «предпрошлого» (age 10 – age 13), имеющий абсолютно идентичную направленность, что и вектор прошлого, но перцептивно более удаленный от наблюдателя; 4) вектор будущего, имеющий почти перпендикулярную направленность по отношению к векторам прошлого и предпрошлого, последовательно удаляющийся от наблюдателя по мере удаленности в будущее, и наконец, 5) вектор ирреальности, расположенный по центральной оси зрения, но более удаленный от наблюдателя, чем самые отдаленные события конструируемого «реального» будущего. Причем визуально ирреальное прошедшее представляется информантом как предшествующее ирреальному будущему.

Эксперимент с информантом, представляющим события диссоциировано, показал следующие результаты (англичанин, 30 лет, учитель):

Age5. На уровне глаз (по центру). Размер 7. Расстояние 1.

Age 10-11. На уровне глаз. Размер 5. Расстояние 5.

Age 25. На уровне глаз. Размер 7. Расстояние 1.

Age 27. На уровне глаз. Размер 10. Расстояние 1.

= Age 28. На уровне глаз. Размер 10. Расстояние 1.

= Last Christmas. На уровне глаз. Размер 10. Расстояние 1.

= This month. На уровне глаз. Размер 10. Расстояние 1.

In 1 year. На уровне глаз. Размер 5. Расстояние 5.

In 5 years = in 1 year In 10 years = in 5 years= in 1 year Нереальное прошлое. Ассоциированное восприятие. На уровне глаз. Размер 7. Расстояние 3.

Нереальное будущее. Диссоциированное восприяте. На уровне глаз. Размер 8. Расстояние 5.

Для данного информанта характерно то, что если он может четко вспомнить событие, то видит картинку ясно и четко, как будто рассматривает фотографию. Информант ясно помнит, как справлял Рождество в 5 лет, воспоминания в 10-11 лет – нечеткие, размытые, чем объясняется уменьшение и удаление картинки по отношению к информанту. Это можно рассматривать как внутреннее указание на гипотетичность вспоминаемого.

Дальнейшие воспоминания о детстве отсутствуют. Можно предположить, что в этот период времени произошло событие, травмировавшее информанта, и значительный период прошлого как бы «выпал» из его памяти. Следующее воспоминание прошлого датируется 25 годами.

Эксперимент позволил выявить у этого информанта следующие пространственные различия временных представлений:

1) Период 5 – 10-11 лет – детство («предпрошлое»). Этот вектор удаляется от наблюдателя, а картина уменьшается.

2) Единственная картинка из взрослого прошлого – 25 лет (ее отличие от событий актуального прошлого кодируются относительно меньшими размерами). 3) Актуальное прошлое – Last Christmas = This month. Его картинка максимально приближена (расстояние 1) и максимально велика (размер 10). 4) Будущее располагается чуть дальше от информанта, размер картинки весьма мал (5), причем он не увеличивается и не уменьшается.

Создается впечатление, что конструируемое будущее для этого информанта статично.

Представления ирреальных событий проверялись нами дважды через определенный промежуток времени, оба раза этот информант назвал одинаковые параметры представления ирреального прошлого и иные, (но идентичные при двух разных проверках) параметры представления ирреального будущего.

Представление об ирреальных событиях направлено в противоположную от наблюдателя сторону и максимально удалено (Unreal Past / Unreal Future). Создается впечатление, что для этого информанта еще более важно противопоставление «сфотографированных памятью» событий прошлого и конструируемых событий. При этом, даже не разнося пространственно события прошлого, он разносит пространственно ирреальное предположение из прошлого и из настоящего.

Результаты проведенного нами эксперимента, особенно наглядные в случае первого информанта, в целом подтверждают наблюдения, к которым пришла Д.Б. Никуличева в ходе проведенных ею исследований темпоральных представлений у англоязычных информантов. А именно: вектор «предпрошлых» событий и вектор прошлых событий имеют одинаковую направленность, но первый более удален от наблюдателя, чем второй.

«Расширенное настоящее», включающее и актуальное прошлое, значительно больше приближено к информантам. Оно как бы «окружает» их. Это наиболее актуальные события, которые говорящие переживают «как сейчас». Вектор будущего (от близкого до отдаленного) – это, как правило, линия, имеющая перпендикулярную направленность по поношению к вектору прошлого (4, 70-86).

Проведенные эксперименты подтверждают метафору «ближе – значит важнее» по (7), т.е. те события, которые наиболее актуальны для информантов – большего размера и приближены, однако если событие произошло в далеком прошлом («предпрошлом»), значимо для информанта и вызывает воспоминания, то картинка может быть приближена и иметь большой размер (см. второй информант, 5 лет).

Из сказанного выше можно сделать вывод, что «та общая модель пространственной организации временных представлений, которая характеризует как ассоциированный, так и диссоциированный взгляд на время в английской культуре, в своей основе демонстрирует векторный характер представлений о времени» (5, 76-103).

В ходе эксперимента было установлено, что для описания прошлых воспоминаний, информанты используют не прошедшее время, а настоящее – praesens historicum. Данное время является «более обычным в устных обиходных формах языка и всегда имеет выраженную связь с ситуацией» (6, 5-127). Информанты наглядно представляют прошлое событие в виде картинки, изображающей действия, разворачивающиеся перед ними. Описывая прошлые события, говорящие как будто переживают их вновь, в настоящем, воспринимают события как неотъемлемую часть настоящей ситуации (Это было так… Как сейчас вижу… Я подхожу к елке… наряжаю ее и т.п.).

Для описания «расширенного будущего» (ближайших будущих событий) информанты употребляют «футуральный презенс» (6, 5-127). В данном случае употребление Present Simple для описания ближайших будущих событий связано с тем, что информанты воспринимают будущее как часть настоящего.

Данное исследование позволяет проанализировать соотношение форм времени с формами наклонения. Д.Б. Никуличева выделяет ряд факторов, который свидетельствует о «вхождении их в единую систему глагольных оппозиций и, как следствие, в единую систему категоризации представлений о темпоральной реальности» (5, 76-103). Так, формы временной отнесенности и наклонения изменяются по одинаковым категориям:

время, залог, длительность (для английского языка). Л.С. Ермолаева пишет о том, что изменения в системе временных форм приводили к изменению в системе наклонения в германских языках (1, 212-282). Примером могут служить словосочетания с модальными глаголами + перфектный инфинитив, которые постепенно переходят в систему кондиционалиса, т.е. начинают использоваться для обозначения ирреальности. В ходе нашего эксперимента было отмечено, что информанты употребляют данную форму, описывая нереальные прошлые события, которые не произошли и никогда уже не произойдут. Подобные события обычно представляются информантом как пространственно более отдаленные от наблюдателя, чем реальные прошлые события.

Так, в первом эксперименте нереальные прошлые события находятся на уровне глаз информанки, размер картинки 5, (это значительно меньше, чем при описании реальных прошлых и будущих событий); картинка удалена на большее расстояние по сравнению с реальными событиями. Нереальное будущее представляется еще более неясным и затуманенным: размер меньше (4), расстояние еще дальше от информантки (8).

Второй информант представляет нереальное прошлое так же ясно, как и реальное прошлое: картинка большая и находится относительно близко от информанта (удаление 3, размер 7) (Ср.

удаление 1 и размер 10 для актуальной реальности и событий четко вспоминаемого прошлого!).

Важно подчеркнуть, что субъективная организация представлений об ирреальных прошлых предположениях для этого информанта оказываются нетождественной представлениям об ирреальных событиях будущего, как и для других англоязычных испытуемых, притом, что, как мы убедились, субъективное «кодирование» этой нетождественности для разных людей может оказаться весьма различным. Если ирреальное предположение из прошлого этот информант представляет несколько отдаленно и ассоциировано, то ирреальное предположение относительно будущего представляется им уже диссоциированно и еще более отдаленно.

Таким образом, приведенные эксперименты показывают, что довербальные представления англоязычных информантов об ирреальных прошлых и будущих событиях не совпадают между собой и отличаются от представлений ими соответствующих реальных событий. Первые представлены «посредством дистанцирования визуальными и грамматическими средствами прогнозируемого события от точки настоящего» (5, 76-103). Как пишет Д.Б. Никуличева, «та линия развертывания событий, которая «запускается» ирреальным предположением, не может пересечься с реальной линией времени, а существует параллельно ей. Ирреальное предположение относительно иного сценария развития событий прошлого задает еще одну параллельную линию, еще более отдаленную от линии реального будущего (5, 76-103).

ЛИТЕРАТУРА

1. Ермолаева Л.С. Типология развития системы наклонения // Историкотипологическая морфология германских языков. Категория глагола. – М.: Наука, 1977.

2. Никуличева Д.Б. О грамматических оппозициях в связи с организацией когнитивных представлений времени в германских языках // Теория и история германских и романских языков в современной высшей школе России. – Калуга: КГПУ, 2005.

3. Никуличева Д.Б. О невербальном представлении времени, его грамматической категоризации и художественном осмыслении в англоязычной культуре // Семантический анализ единиц языка и речи: процессы концептуализации и структура значения. – М. МПГУ-Ияз РАН, 2006.

4. Nikulicheva Dina. Perceptiv og grammatisk tid i dansk, engelsk og russisk // Danske studier. – Кbehavn, 2007.

5. Никуличева Д.Б. О перцептивных основах категоризации видо-временных значений в английском и датском языках // Германистика. Скандинавистика. Историческая поэтика. Сборник статей к юбилею Смирницкой О.А. – М.: МГУ, 2008.

6. Смирницкая О.А. Эволюция видо-временной системы в германских языках // Историко-типологическая морфология германских языков.

Категория глагола. – М.: Наука, 1977.

7. Lakoff G., Johnson M. Philosophy in the flesh. The embodied mind and its challenge to western thought. New-York, 1999.

* * * ГРИГОРЬЕВ Е.И.

ВОСПРИЯТИЕ ТИПА

ИЛЛОКУТИВНЫХ АКТОВ НА ОСНОВАНИИ

ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫХ ПРИЗНАКОВ ТОНА

Прагматический подход к языку позволяет рассматривать его как функционирующую систему, как действие вербального характера. Поэтому на данном этапе теория речевых актов (РА) утвердилась в мировом языкознании в качестве одного из ключевых направлений исследования языка. За период достаточного активных поисков были найдены определенные решения вопросов, связанных с философской, логической, лингвистической и психологической сторонами РА. Один из вопросов, связанных с разработкой базовых положений теории РА, касался соотношения понятий «речевой» – «иллокутивный» акт, который европейском языкознании в основном был закрыт в середине 80-х годов. Как показывает практика обсуждений проблематики в среде отечественных языковедов, смешение терминов «речевой» – «иллокутивный» акт и использование их в качестве синонимов некоторыми из лингвистов продолжает считаться неправомерным. Возражения аргументируются тем, что речевой акт объединяет одновременно триаду, состоящую из локуции, иллокуции и перлокуции. Автор статьи придерживается принятой европейской традиции синонимичного использования понятий «речевой», «иллокутивный», т.к. иллокуция является центральной семантической категорией речевого акта и что более важно для прагматики – его коммуникативной функцией.

Понятие иллокуций ставит задачу определения их количественных показателей в языке. Можно утверждать, что речевые иллокуции в основном являются универсальными знаками, присущими любому языку, и одновременно предположить, что этнокультурные различия наций расширяют или сужают их количество в соответствующем языке. Помимо этого перечень и характеристики отдельных иллокутивных актов дифференцируются в зависимости от того, объектом исследования какой науки иллокутив является. «Подгонка» некоторого перечня иллокутивных актов, выделенных, например, для целей логико-философского анализа под потребности психологической или фонетической науки (в рамках коммуникативной фонетики), представляется неправомерной и неоправданной. Каждое научное направление ищет свои критерии и аргументы в пользу целесообразности установления рабочего перечня иллокутивных актов, только так возможно наиболее полное описание свойств конкретного языка. Выявление категорий речевого акта дает основание типологизировать речевые акты с учетом этих характеристик. Чем шире категоризация речевых актов, тем более дробной должна быть их типологизация. Для целей фонетикопросодических исследований была выявлена система иллокутивных актов, состоящая из 16 типов [1]. Одним из наиболее часто употребляемых в процессе интеракции речевых актов является апеллятив.

Одним из частотных иллокутивов, встречающихся в повседневном общении, является речевой акт побуждения интерактанта к исполнению определенного действия, который получил обозначение «апеллятив». Термин «АПЕЛЛЯТИВ» происходит от слова “appellare” и используется в настоящем исследовании в качестве рабочего понятия со значением «обращаться к кому-либо» (Wahrig, 1975). Среди апеллятивов выделяются две группы вербальных действий, грамматически дифференцированных, но в коммуникативном плане направленных на единую конечную цель – инициировать активную деятельность партнера

– это собственно побуждения и вопросы. Побуждение как коммуникативный тип непосредственно направлено на активизацию слушающего к исполнению обращения и включает в себя такие действия как призыв, агитацию, просьбу, предложение, извинение, предупреждение (не угроза), рекламу и др. Объединение в этом коммуникативном типе семантически антонимичных значений глаголов «предлагать» и «просить» объясняется тем фактом, что конечная перлокутивная цель в действиях, обозначенных данными глаголами, идентична по своему характеру. Так, предложение что-либо совершить, можно представить в виде просьбы данное действие осуществить, отсюда объективно следует вывод об их прагматическом сходстве. Отличие апеллятивов от ветотивных и директивных высказываний состоит в том, что первые инициируют ответную деятельность на принципах доброй воли интерактанта, в то время как ветотивы и директивы предполагают имплицитивное и эксплицитивное использование принудительных форм воздействия на слушающего с целью достижения необходимого эффекта.

Следующей группой вербальных действий апеллятивов являются вопросы, которые также по своей целевой направленности ориентированы на активизацию деятельности слушателя, но в отличие от собственно побуждений вопросы вызывают чаще всего совершение вербальных действий, то есть они, как правило, требуют речевого ответа. Однако при постановке вопроса ответ может последовать также в виде невербального действия. Так, на вопрос, где находится книга, слушающий может ее извлечь из стола и показать спрашивающему или указать кивком головы на место ее нахождения, не сопровождая ответ речевым высказыванием.

В качестве репрезентанта данного коммуникативного типа следует выделить РА с семантикой «предлагать».

Итак, апеллятивы являются иллокутивами-обращениями, представляющими собой разные формы просьб, предложений, вопросов и призывов, и направленные на побуждение слушателей к вербальным и (или активным) невербальным действиям.

Апелляция к сознанию интерактанта предполагает принцип добровольности его ответной реакции. Данный коммуникативный тип включает две разновидности действий – побуждение и вопрос. Средством достижения цели данного речевого акта является формирование побудительных мотивов, качество которых может быть только положительным, в противном случае речевое действие переходит в разряд других типов РА: директивы или ветотивы.

Задача представляемого исследования заключается в описании просодических признаков одного из двух апеллятивных типов речевых актов – апеллятива I – и в сопоставлении данных признаков с одноименными характеристиками оппозитивных иллокутивов, принятых в качестве таковых на основании результатов аудитивного распознавания иллокутивов носителями немецкого языка.

Апеллятив I представлен вопросами с вопросительным словом. Цель РА – побудить слушающего к вербальному действию для получения некоторой информации об интересующем предмете:

Wann wurde die Stadt gegrndet ?

Wie alt ist die Festung im Zentrum ?

Следовательно, апеллятив I относится к «актантным» речевым актам (РА) непосредственного действия.

По характеру тембральной манифестации, отражающей модальность высказывания, апеллятив I является нейтральным высказыванием, реализуемым квиетивным тонотипом.

Взаимоотношения между интерактантами на осуществление РА не влияют.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |


Похожие работы:

«У АСТАХОВА Яна Алексеевна ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЯ В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА Специальность 10.02.01 Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва-2014 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» на кафедре русского языка Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» ГРЯЗНОВА Анна Тихоновна Официальные...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ В МГИМО СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ № 48 (63) Издательство «МГИМО-Университет» ББК 81.2 Ф5 Печатается по решению Ученого совета Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России Редакционная коллегия: к. п. н., проф. Г. И. Гладков (отв. ред.) д. ф. н., проф. Л. Г. Веденина к. ф. н., Е. Л. Гладкова к. ф. н., С. В. Евтеев д. ф. н., проф. В. А. Иовенко к. ф....»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА 31 УДК 327(510+540) ББК 66.4(5Кит+5Инд) Волхонский Борис Михайлович*, начальник сектора Азии Центра Азии и Ближнего Востока РИСИ, кандидат филологических наук. Индийский океан как арена геополитического соперничества Китая и Индии Начало XXI в. характеризуется масштабными сдвигами во всей системе международных отношений, в которой всё возрастающее значение стали играть регионы, ранее не находившиеся в центре глобальной геополитики. Одним из них в последние годы становится...»

«Московский Государственный Университет имени М. В. Ломоносова Факультет журналистики Кафедра Новых медиа и теории коммуникации УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой Новых медиа и теории коммуникации Засурский И. И. « » _ 2015 г. Проблемы межкультурной коммуникации иммигрантов в странах Франкофонии (по материалам онлайн версий газет Le Monde, Le Soir, La Tribune de Genve, Le Devoir) Научный руководитель: кандидат филологических наук, заведующий кафедрой новых медиа и теории коммуникации, доцент...»

«Л. В. Московкин Т. И. Капитонова Методика обучения русскому языку как иностранному на этапе предвузовской подготовки Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10740600 Методика обучения русскому языку как иностранному на этапе предвузовской подготовки: Златоуст; СПб.; 2015 ISBN 978-5-86547-895-9 Аннотация В книге содержится описание основных компонентов системы обучения русскому языку как иностранному на этапе предвузовской подготовки: целей, принципов, содержания, методов,...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА 31 УДК 327(510+540) ББК 66.4(5Кит+5Инд) Волхонский Борис Михайлович*, начальник сектора Азии Центра Азии и Ближнего Востока РИСИ, кандидат филологических наук. Индийский океан как арена геополитического соперничества Китая и Индии Начало XXI в. характеризуется масштабными сдвигами во всей системе международных отношений, в которой всё возрастающее значение стали играть регионы, ранее не находившиеся в центре глобальной геополитики. Одним из них в последние годы становится...»

«АССОЦИАЦИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ Концепция преподавания литературы на филологических факультетах педагогических вузов в новых образовательных условиях При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 25.07.2014 № 243-рп и на основании конкурса, проведённого Обществом «Знание» России Москва, 2015 ББК 74.268.0 К64 Разработано Ассоциацией...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования «Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины»ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РОМАНО-ГЕРМАНСКОЙ ФИЛОЛОГИИ И МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ Сборник научных статей Гомель ГГУ им. Ф. Скорины УДК 811.13 : 811.11 [37.091.3 : 81‘243] Теоретические и практические аспекты романо-германской филологии и методики преподавания иностранных языков : сборник научных статей / М-во образования РБ, Гом. гос. ун-т...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» Институт филологии и межкультурной коммуникации А.З.Хабибуллина Сопоставительное изучение произведений устного народного творчества Конспект лекций Казань-2014 Хабибуллина А.З. Конспект лекций/ А.З.Хабибуллина; Казан.федер.ун-т. – Казань, 2013. Аннотация Представляемый Вашему вниманию электронно-образовательный ресурс посвящен дисциплине, которая называется «Сопоставительное изучение устного...»

«Направление подготовки: 032700.62 «Филология», профиль «Прикладная филология: межкультурная коммуникация и переводоведение (с углубленным изучением иностранного языка)». Уровень образования: бакалавр. Курс: 1. Дисциплина: «Сопоставительное изучение произведений устного народного творчества». Количество часов: 72 часа, из них лекции18 часов, практические занятия 18 часов, самостоятельная работа – 36 часов. Темы дисциплины: ФОЛЬКЛОР КАК ПРЕДМЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ. СПЕЦИФИКА ФОЛЬКЛОРНЫХ...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» Институт филологии и межкультурной коммуникации Кафедра русского языка и методики преподавания Жолобов Олег Феофанович Старославянский язык Краткий конспект лекций Казань 2014 Направление: 44.03.05. Педагогическое образование (с двумя профилями подготовки). Учебный план: Русский язык и иностранный (английский язык) очное, 2014. Дисциплина: «Старославянский язык» (бакалавриат, 1 курс, очное обучение)....»







 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.